В ОБОРОНЕ

В конце апреля 1942 года 352-я стрелковая дивизия перешла к обороне на рубеже Дурово, Клячино, Сорокино, Долгинево, Кострово. Общая протяженность оборонительной полосы по фронту составляла 23 километра. На каждый полк приходилось по 6—7 километров.
К этому времени обстановка под Москвой изменилась в нашу пользу. Красная Армия заставила гитлеровцев отказаться от наступательных действий на западном участке советско-германского фронта и отбросила врага от столицы на 150—300 километров.
Перед фронтом дивизии находилась 35-я пехотная дивизия гитлеровцев. Немцы оборудовали свою оборону по принципу создания целой системы опорных пунктов и узлов сопротивления, закрывающих вероятные направления нашего наступления. Они строились на перекрестках дорог, в населенных пунктах, на высотах. Вокруг них располагались минные поля. Проволочные заграждения были натянуты на низких кольях. Часто гитлеровцы применяли рогатки и спирали «Бруно», подключали ток высокого напряжения. Для того, чтобы предупредить резку проволоки, немцы вешали на нее целые гирлянды пустых консервных банок, гильзы от снарядов. И стоило кому-нибудь из наших бойцов задеть за них, как поднимался шум и фашисты тотчас же открывали бешеную стрельбу. Почти весь передний край обороны противника проходил вдоль лесных опушек и соединялся ходами сообщения с лесом. Наши наблюдатели, бывало, по несколько дней не замечали ни одного гитлеровца. Зато фашисты хорошо просматривали передний край обороны дивизии и часто обрушивали артминометный огонь, от которого части 352-й сд. несли потери.
Перед личным составом дивизии встала срочная задача: как можно быстрее зарыться в землю, построить крепкую оборону. На этом участке ранее никаких оборонительных сооружений не было и бойцам все приходилось начинать сначала, в чистом поле. Оборону строили в труднейших условиях, часто под интенсивным обстрелом врага. Началась весенняя распутица, дороги превратились в сплошное месиво. Транспорта не хватало. От большой нагрузки и недостатка фуража начался падеж лошадей, которые в то время были главной тягловой силой. Продовольствие приходилось доставлять с большим трудом. Ежедневно из каждого полка 60—70 человек отправлялись за 25 километров к базам снабжения. Бойцы несли на себе снаряды, мины, патроны, колючую проволоку для заграждений, продукты. В течение двух недель распутицы бойцы и командиры получали в день по 200—300 граммов хлеба и 40—80 граммов крупы. А работа была очень тяжелой, требовала большой физической силы. И все-таки многие солдаты вместо 4 метров рыли по 12—13 метров траншей. Бойцы хорошо понимали причину трудностей и переносили их мужественно. Днем и ночью, не жалея своих сил, они строили оборону, все глубже зарываясь в землю. Рыли окопы и траншеи, строили дзоты, блиндажи и землянки, которые в половодье быстро заполнялись водой. Приходилось ежедневно выкачивать сотни ведер воды из землянок, и в конце концов они становились пригодными для жилья.

Командир 475-го саперного батальона А.П. Галич
Командир 475-го саперного батальона А.П. Галич 

Саперы спешно минировали поля, тянули проволочные заграждения. Для борьбы с танками врага устраивали противотанковые рвы, заболачивали овраги, создавали искусственные озера. Это был тяжелый труд, требовавший большого физического и морального напряжения. Но советские воины с честью выполняли поставленные перед ними задачи. За короткий срок они построили целую систему траншей и связывающих ходов сообщения. Все командные пункты рот и батальонов соединялись с передним краем.
Только в одном 1158-м полку было отрыто траншей и ходов сообщения протяженностью 54 километра, построено 58 дзотов, поставлено 6600 штук мин и фугасов. Большая часть оборонительных сооружений была выполнена бойцами саперного взвода полка, среди которых особенно выделялись своим мастерством солдаты Н. С. Синюков, В. Д. Разгоняев, П. Е. Поздняков, Ф. С. Бутусов, Е. А. Пахомов, С. М. Новиков, П. М. Минеев, Е. Филин и другие. Это были скромные люди, мастера на все руки.

Командир 1158-го полка С.Х. Колесников
Командир 1158-го полка С.Х. Колесников 

Нелегко приходилось и артиллеристам. Из-за плохой дороги и падежа лошадей бойцы буквально на руках проталкивали орудия на боевые позиции. Расчеты 6-й батареи около суток тащили гаубицы из деревни Рыльково в Долгое на расстояние трех километров. Колеса засасывала вязкая желтая глина. Приходилось отдыхать через каждые сто метров. Да, было трудно. А ведь кроме сооружения оборонительного рубежа главной заботой бойцов было удержать занимаемые позиции. Немцы часто атаковали, пытаясь вклиниться в наши боевые порядки. 30 апреля, накануне международного праздника 1-го Мая, около сотни фашистских солдат со стороны деревни Груздево начали наступление на участке обороны 1160-го стрелкового полка. Но бойцы передового охранения разгадали замысел врага. Подпустив гитлеровцев на близкое расстояние, они почти в упор открыли уничтожающий огонь. Оставив половину солдат на поле боя, враг поспешно отошел на свои позиции. 1-го и 2-го мая фашисты дважды пытались вклиниться в оборону дивизии, но успеха не имели. С большими потерями откатывались назад.
Большое значение в повышении боевого мастерства имея первомайский приказ Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. Он явился новой программой действий личного состава Красной Армии.
К этому времени произошли изменения в командовании дивизии. Полковника Ю. М. Прокофьева перевели с повышением. Командиром 352-й сд. назначили гвардии полковника Мальцева Андрея Прокофьевича. Забегая вперед, хочу сказать, что Ю. М. Прокофьев успешно командовал 72-м и 84-м стрелковыми корпусами. Принимал участие в освобождении Смоленска, Белоруссии, Литвы, Латвии, участвовал в приеме капитуляции Курляндской группировки врага. Войну окончил генерал-майором.
В обороне воины дивизии всеми возможными средствами изматывали врага, не давали ему покоя ни днем, ни ночью. Держали гитлеровцев в постоянном напряжении и не давали возможности немецкому командованию перебрасывать силы на другие участки советско-германского фронта.
Пулеметчики, минометчики, артиллеристы, снайперы использовали малейшую возможность для истребления живой силы и техники противника. Это была активная оборона, инициативу в которой держали в своих руках наши бойцы.
Полковая артиллерия предназначалась для стрельбы прямой наводкой. В первые дни обороны расчеты командиров батарей капитана Монина и старшего лейтенанта Силевича уничтожили 15 дзотов и 12 огневых точек врага. Минометные батареи имели тесную связь с командирами стрелковых рот и по их вызову немедленно открывали огонь по врагу. Такое взаимодействие помогало уничтожать разведгруппы противника, действовавшие довольно часто и нагло.
Командир первой минроты капитан Козловский впервые применил кочующие минометы. Это дало хороший эффект, дезориентировало врага о расположении наших огневых позиций и наносило большие потери фашистам. Кочующие минометы уничтожили 5 огневых точек и более 120 немецких солдат.
Гитлеровцы пытались засечь позиции наших минометов, но как только открывали огонь, было уже поздно. Минометчики успевали сменить свои позиции, и мины врага ложились впустую. Особенно четко работали бойцы батареи 120-миллиметровых минометов капитана Кобец.
Часто по ночам в тыл врага уходили полковые и дивизионные разведчики. Иногда для захвата «языков» проводилась разведка боем. Такая операция была проведена воинами 1162-го стрелкового полка 12 июля 1942 года, в результате которой был пленен офицер, давший командованию ценные сведения об огневых точках и расположении частей на данном участке фронта. Разведка боем началась на рассвете. Вначале все шло хорошо. Поисковая группа удачно прошла нейтральную зону, но перед самыми немецкими траншеями продвижение остановилось. Неожиданно из дзота ударил фашистский пулемет. Сержант Ахмет Мухамедов со своим отделением короткими перебежками смело бросился к дзоту и с близкой дистанции метнул в его амбразуру одну за другой две противотанковые гранаты. Два оглушительных взрыва разнесли фашистский пулемет, но и сержант замертво упал, сраженный вражеской пулей. Бойцы поднялись и, быстро преодолев короткое расстояние, ворвались в окопы врага. Захлопали взрывы гранат, затрещали автоматы. В отдельных местах немецкой траншеи наши бойцы схватились с гитлеровцами врукопашную.
Солдат Харзаров вертелся во все стороны, расстреливая немцев из автомата. Неожиданно на него сзади с бруствера прыгнул здоровенный фашист, придавил его своей тушей и начал душить. Харзаров все же сумел вывернуться из-под него и ударил фрица прикладом автомата по голове. Тот сразу обмяк. К Харзарову подбежало еще несколько наших бойцов. Они быстра скрутили немца, сунули в рот кляп и за ворот шинели выдернули его из окопа. Двое поволокли гитлеровца, а остальные отстреливались.
Всего несколько минут продолжался этот бой. Задача была выполнена. Во время разведки боем отличились младший политрук Мунилов, сержант-пулеметчик Андрианов, прикрывавший отход поисковой группы. Сержанта Ахмета Мухамедова посмертно наградили наградой Родины.
...В дивизии широко развернулось снайперское движение, инициатором которого являлся комсомолец Мозовец из 1160-го полка. Вначале снайперов насчитывались единицы. Когда же командование и партийное организации поддержали почин Мозовца, число снайперов стало быстро расти.
Известный всей дивизии снайпер Абдул Сефербеков из 1160-го полка уничтожил 110 гитлеровцев и был награжден орденом Красного Знамени. Это ему, как лучшему из лучших, Маршал МНР Чой-Балсан лично вручил орден Монгольской Народной Республики. Его слава шагнула далеко за пределы дивизии. Известный советский писатель Илья Эренбург прислал ему письмо, в котором благодарил снайпера за нелегкий ратный труд, призывал его и дальше также беспощадно уничтожать фашистскую нечисть. Вот текст этого письма:
«Лезгин Абдул Сефербеков убил 110 немцев. Он говорит своему другу Петру Осипову:
— Душа болит, Петр, за родные горы. Лезут к ним проклятые немцы.
Лезгины помнят Абдула Сефербекова. Они знают, что фашисты не пройдут на Кавказ. Далеко от Абдула Сефербекова в его родных горах русские бойцы защищают лезгинские села, как лезгин Абдул Сефербеков защищает русские деревни. Одна у нас Родина, одно горе. Один враг. Когда Абдулу Сефербекову говорят:
— Молодец! Ведь ты уничтожил 110. Он отвечает:
— Я их не считаю. Я их бью.
За ним идут другие. Каждый день растет число метких снайперов. У них зоркий глаз. У них твердая рука. У них большое сердце. Они шлют немцу пулю от самого сердца. Ненависть не промахнется, ненависть найдет врага. Вот ползет Абдул Сефербеков. Шесть пуль. А он их не считает, он бьет.
Привет мужественному лезгину от русского писателя. Привет и благодарность. Великое дело делает Абдул Сефербеков. Он очищает нашу землю от гадов. Он не говорит «убей», он убивает. Фрицы пришли к нам за нашей землей. Но вот они лежат скрюченные, серо-зеленые гады. Жадными руками они впились в землю. Они хотели прикарманить Россию. А что у них в мертвых руках? Щепотка земли.
В добрый час, Абдул Сефербеков. Еще много немцев на земле. Еще много ненависти в наших сердцах. Еще много пуль, которые тоскуют по фрицам.
Илья Эренбург».
Абдул Сефербеков подготовил около десятка метких снайперов-охотников.
Снайперское движение охватило все части и подразделения дивизии. Появились «охотники» за гитлеровцами в стрелковых ротах, среди артиллеристов, связистов. Андриан Радаев уничтожил 100 немцев, Петр Осипов — 61, Фролов — 54, Козленков только в один день пристрелил 16 вражеских солдат. Синецкий, Козлов, Бурцев стали грозой для немецких оккупантов. От мужчин не отставали и наши славные женщины. Помкомвзвода ПВО Елена Остаповская истребила 10 фашистских солдат.
Лучшие снайперы 1158-го полка имели на своем боевом счету: старшина Ильмуратов — 106 уничтоженных гитлеровцев, младший сержант Иванов — 93, ефрейтор Андреев — 68, сержант Кравцов — 65. Всего в полку за короткий срок было подготовлено 25 снайперов, в 1162-м полку — 30, в 1160-м — 35.
Про снайпера Мазаркина из 1162-го полка бойцы сложили даже песню и распевали ее на мотив старинного русского романса «Мой костер». Заканчивалась она таким куплетом:

Грабежом, убийством, пыткой
Нас хотели вы сломить.
Но народ страны Советской
Бил вас, бьет и будет бить.

Под руководством сержанта Мазаркина подготовлены прекрасные снайперы — Леонов, уничтоживший 5 гитлеровцев, Перепелкин и другие. Нелегкая у снайпера работа. Надо иметь большое терпение, крепкие нервы, острый глаз и твердую руку. Зимой в мороз залечь где-нибудь в нейтральной полосе, поближе к немецким окопам и часами, а то и сутками выслеживать зазевавшегося гитлеровца. Всеми этими качествами обладал прославленный снайпер 1158-го полка старшина Ильмуратов. Он ежедневно, как на работу, выходил на «охоту» за фрицами.
Однажды пролежал он в засаде до полудня. Солнце поднялось высоко, пригрело, а немцы все не появлялись.
— Осторожными стали, гады,—подумал про себя Ильмуратов.— Ничего, я терпеливый, подожду.
Ильмуратов лежал и долго внимательно рассматривал густой березнячок. Ему показалось, что на опушке зашевелились ветви.
— Странно,— подумал он.— Ветра нет, ветви шевелятся.
А вскоре его зоркие глаза увидели, как из леса на опушку выполз немец. Поставил в расщелину дерева автомат, привязал к спусковому крючку веревку и отполз в сторону. Прошло минут пять, немец дернул за веревку и автомат застрочил. Ильмуратов в бинокль начал рассматривать то место, где спрятался фриц, но гитлеровец так искусно замаскировался, что он его никак не мог обнаружить. Тогда старшина отполз назад и побежал к минометчикам. Указав командиру минометного расчета цель, вернулся на огневую позицию. Вскоре наши минометчики открыли огонь по березнячку. Одна мина взорвалась недалеко от того места, где прятался фриц. Нервы у немца не выдержали, он выскочил и пустился бежать. И тут же меткая пуля Ильмуратова уложила фашиста наповал.
Вернувшись с охоты, Ильмуратов весь вечер выпиливал деревянный щит, раскрасил его. Получился макет солдата.
...Лежит Ильмуратов в укрытии, наблюдает в бинокль, а сам время от времени дергает за проволоку. Дернет — «солдат» начинает шевелиться. Наконец, немцы заметили мишень и открыли по ней из дзота огонь. Старшина засек амбразуру и метким выстрелом заставил вражеского пулеметчика замолчать.
На другой день рано утром снайпер с напарником вышел на передовую. Вскоре добрались до берега реки, замаскировались у самой воды, в кустах, покрытых серым высохшим илом, прошлогодней травой, занесенной сюда весенним паводком.
Взгляд Ильмуратова медленно скользил по знакомым очертаниям противоположного берега, по буграм, по развалинам сгоревшей деревни, по быстрым, начиняющим светлеть водам реки.
— Что это такое? — прошептал Ильмуратов. Осторожно раздвинул верви. На серебристом повороте реки появилась крохотная точка. Даже тренированный глаз снайпера на таком расстоянии сразу не мог различить предмет. Наконец, Ильмуратов уверенно сказал:
— Труп!
— Женщина,— добавил его товарищ,— белый платок на голове.
Ильмуратов так и не мог потом объяснить, какие чувства заставили его в тот момент выскочить из кустов, вытащить из воды труп неизвестной женщины, прибитый волной к их берегу.
Женщина была молода и, очевидно, умерла в муках, кости оказались перебитыми, ноги обожженными, лицо сполосовано кровавыми рубцами. На ее теле были видны следы ножа.
За долгие месяцы войны перед глазами Ильмуратова прошли картины страшных зверств фашистских палачей. Он видел пылающие деревни, слышал предсмертные крики истерзанных немцами детей. Но никогда еще он не испытывал такого прилива жгучей ненависти, какую пережил в эту минуту. Старшина долго смотрел в остекленевшие глаза незнакомки, над которыми блестело нежно-голубое майское небо.
Снайпер и его товарищ дождались сумерек, вырыли на берегу глубокую яму, набросали на дно сучьев, травы и осторожно опустили в могилу труп, завернутый в плащ-палатку. Потом друзья набрали полевых цветов и украсили ими невысокий могильный холмик, молча постояли и старшина произнес клятву:
— Пуля найдет вас, проклятые палачи, где бы вы ни были, куда бы ни скрылись. Пока бъется сердце у меня в груди, я буду мстить вам, убийцы.
И он мстил. Каждый выстрел снайпера звучал как приговор фашистским захватчикам.
Для того, чтобы прощупать прочность немецкой обороны, командование дивизии проводило наступательные операции не только силами отдельных рот, батальонов, но и полков. В первых числах сентября 1942 года 1160-й стрелковый полк получил приказ подготовиться к наступлению в направлении деревень Медведки и Воробьево.
В подразделениях полка закипела работа. Провели общеполковой митинг. Военком полка А. П. Плакатин, секретарь партбюро Лазарев, агитатор Левой Чадия, члены партбюро Миронов и Кошевой, секретарь бюро ВЛКСМ Емельянов во всех подразделениях провели партийные, комсомольские собрания и ротные митинги.
5 сентября по общему сигналу полразделения полка перешли в наступление. С первого же броска они встретили упорное сопротивление. Немцы открыли ураганный артминометный огонь. Но ничто уже не могло остановить советских воинов. Они уверенно продвигались вперед. Пятая стрелковая рота первой ринулась в бой. Умело и уверенно командовали бойцами командир роты лейтенант Орлов и политрук Колыванов. Они шли впереди своих бойцов. Орлов получил пять ранений, но продолжал руководить ротой.
Неожиданно солдаты остановились и залегли под огнем немецких пулеметов. Командир роты Орлов крикнул:
— Вперед! За Родину!—и поднял их на штурм вражеских укреплений. Не добежав несколько метров до немецких окопов, лейтенант Орлов был убит пулеметной очередью. Пал смертью героя и политрук Колыванов. Командование принял на себя старший сержант Мелешко. Бойцы рванулись вперед, продолжая выполнять задание командования.
Также уверенно действовали и другие подразделения. Полк со своей задачей справился и вновь перешел к обороне.
В начале октября немцы активизировали свои действия. В районе деревни Сорокино, в полосе обороны 1160-го стрелкового полка гитлеровцы бросили в бой несколько групп, пытаясь захватить наше боевое охранение и пройти в тыл дивизии. Горсточка советских воинов вступила в бой с превосходящими силами врага. Группа гитлеровцев все же сумела ворваться в окопы боевого охранения. Завязалась рукопашная схватка. Сержант Седов и боец Басманов убили немецкого офицера, командовавшего группой, а потом закололи штыками нескольких гитлеровцев. Враги продолжали напирать. Заместитель политрука Кораблев почти в упор расстреливал немецких солдат из пулемета. Фашисты, не выдержав, отошли на свои позиции. Бойцы боевого охранения не отступили ни на шаг.
За мужество и личную храбрость Седов, Басманов и Кораблев были награждены медалью «За отвагу».
Рано утром 12 октября фашисты снова атаковали подразделения 1160-го полка в районе деревни Долгинево. Перед наступлением они в течение тридцати минут обстреливали деревню из орудий и минометов. После этого под прикрытием дымовой завесы около согни немецких солдат с фланга и фронта приблизились к нашим окопам. Завязался сильный огневой бой.
Упал, обливаясь кровью, боец Баймбетов. Сержант Лосев и солдат Авдеев были ранены, но продолжали отбиваться. Гитлеровцы хотели взять их в плен. Здоровый рыжий фельдфебель прыгнул на Лосева, но сержант сумел увернуться, изловчиться и со всего маха ударил его по черепу прикладом. Второго насадил на штык Авдеев, еще одного уложили подбежавшие к ним на помощь бойцы. Фашисты отошли. Около пулеметной точки осталось лежать пять трупов в серо-зеленых шинелях.
Лосев, Хомцев, Баймбетов, Авдеев получили боевые награды.
24 октября в 2 часа ночи около сотни фашистов, пользуясь темнотой, пытались обойти и захватить боевое охранение второго стрелкового батальона 1158-го полка.
В боевом охранении было всего 20 бойцов, вооруженных двумя ручными пулеметами, шестью автоматами, винтовками и гранатами. Кроме них там находились два телефониста и артиллерийский наблюдатель. Они занимали четыре дзота и землянку. Все огневые точки были связаны ходами сообщения и приспособлены для круговой обороны.
Неожиданно с разных сторон затрещали пулеметы, ударила немецкая артиллерия, а за ней минометы. Снаряды и мины сплошной стеной рвались позади боевого охранения, отрезая путь отхода нашим бойцам. Немцы окружили дзот, который охранял боец Сорокин.
Внезапно в десяти шагах от него как из-под земли поднялись четыре темные фигуры с автоматами.
— Стой! Кто идет?— резко окликнул боец.
— Свои,— послышался ответ, и тут же немец, шедший впереди, бросился на Сорокина. Но меткая пуля сразила фашиста наповал. Гитлеровец упал к ногам красноармейца. Не успел Сорокин перезарядить винтовку, как по его каске ударили прикладом автомата и чьи-то цепкие руки больно сдавили горло. Сорокин схватился с немцами врукопашную. На его выстрел и шум от второго дзота бежал уже с автоматом старший сержант Поддубский. Он успел дать сигнал остальным огневым точкам. Поддубский подбежал как раз вовремя. Фашисты навалились на Сорокина и пытались его скрутить, но тот отбивался. Звонко взвизгнув, треснула короткая очередь из автомата, и железные объятия, сдавившие Сорокина, разжались.
Двое уцелевших фрицев бросились наутек, но очередь пулеметчика Хрипенко скосила их.
Сорокин, Поддубский, связной Лебедев, Хвастунов, Радищев, Волгин и старший сержант Шишкин гранатами и огнем из автоматов и винтовок стойко отражали натиск большой группы немецких солдат, пытавшихся смять боевое охранение. Чувствуя свое численное превосходство, гитлеровцы продолжали напирать. Не считаясь с потерями, они лезли напролом.
Командир охранения лейтенант Козлов приказал вытащить пулеметы из блиндажей.
Он расставил их так, что две фашистские группы попали под кинжальный огонь. Поле боя огласилось дикими воплями раненых фашистских солдат. Гитлеровцы начали отходить, бросая раненых и убитых. Но через несколько минут снова пошли в атаку. Ураганный огонь отбросил их назад. И на этот раз им не удалось сломить стойкость советских воинов. Чтобы подобрать раненых и убитых, немцы предприняли третью атаку.
В это время в ночное небо взвилась красная ракета, вызывая огонь нашей артиллерии. Первый залп потряс воздух. Зашуршали над головами снаряды. К артиллеристам присоединились минометчики. Поле боя задрожало от разрывов. Командир батальона капитан Любашенко, как только получил от Козлова сведения об обстановке, приказал минометной роте открыть огонь по роще, отрезав пути отхода фашистам.
«Ни шагу назад!» Под таким девизом дрались наши воины. И они не отступили. Связной Лебедев и старший сержант Поддубский в рукопашной схватке, гранатами и из автоматов истребили десять фашистских солдат, проявив при этом исключительное мужество и отвагу. А хваленые солдаты фюрера бежали от горстки храбрецов, оставив на поле боя около сорока трупов. Боевое охранение потерь не имело.
За мужество и героизм командование представило к наградам лейтенанта Козлова, старших сержантов Поддубского и Шишкина, бойцов Сорокина, Хрипенко, Лебедева и Волгина.
...Боевые успехи бойцов и командиров политработники дивизии использовали для воспитательной работы среди личного состава, обсуждали их на собраниях, сообщали на родину отличившихся героев. Это имело большое значение в укреплении связей фронта и тыла.
Вот что, например, писали командиры жене пулеметчика Василия Винокурова:
«Уважаемая Мария Семеновна1 Шлем Вам горячий красноармейский привет. Сообщаем, что Ваше письмо, которое Вы писали политруку, нам всем очень понравилось. Вы просите более подробно написать о боевых делах Василия Герасимовича. Охотно выполняем Вашу просьбу.
Однажды шел жаркий бой за деревню. Пулеметчики работали на славу. Крепко помогли пехоте. Когда приблизились к селению, Ваш муж первый ворвался в него, увлекая за собой боевых товарищей. Одной короткой очередью из автомата Василий Герасимович убил немецкого офицера.
Один раз он вместе с пулеметчиком Иваном Медведенко подполз к немцам на пятьдесят метров и начал расстреливать их из своего «максима». Немало фашистских гадов легло от его метких выстрелов.
Мы гордимся своим боевым другом. Он не раз отличался в боях за Родину.
Пишите нам. Желаем Вам крепкого здоровья и счастья.
Старший лейтенант Любашенко, политрук Костерин, лейтенант Лобановский, лейтенант Растрепин и младший лейтенант Гришаков».
Ротные агитаторы использовали малейшую возможность для коллективных читок газет, проведения бесед среди бойцов. В каждом подразделении были оборудованы ленинские уголки, где находились библиотека, плакаты, лозунги. Высокую оценку этой работе дал инспектор Главного политического управления РККА полковник Кузнецов, побывавший во многих частях дивизии. Особенно он отметил наглядную агитацию в траншеях 1-й пулеметной роты лейтенанта Стаджевского из 1160-го полка. Не случайно всему личному составу расчета сержанта, коммуниста Лосева было присвоено звание ефрейтора и вручены нагрудные значки «Отличный пулеметчик».
Дивизия выполнила поставленную перед ней задачу. Активными действиями она приковывала к себе значительные силы противника, держала его в постоянном напряжении и наносила ощутимые удары. За период обороны только снайперами было уничтожено более 2000 гитлеровцев. Артиллеристы и минометчики истребили 4000 немецких солдат и офицеров. Части дивизии, получив новое пополнение и вооружение, готовы были к предстоящим наступательным боям.

Вернуться к книге
ДЮРЯГИН Г. М.
Сквозь пламя войны

Обсуждение

blog comments powered by Disqus