В ЛОГОВЕ ПРУССКОГО МИЛИТАРИЗМА

Сквозь пламя больших и малых сражений, нанося всевозрастающие удары по врагу, прошла 352-я сд. победоносный героический путь — путь от подмосковных лесов до Восточной Пруссии. За пограничным знаком № 234 лежала земля тевтонских псов-рыцарей и их «достойных» потомков — фашистских разбойников.
Не ошибусь, если скажу, что не было солдата или офицера, который долгие годы войны не мечтал бы об этой волнующей сердце минуте.
Бойцы и командиры с нетерпением ждали начала наступления. Дивизии предстояло прорвать на своем участке глубоко эшелонированную оборону врага, которая состояла из четырех линий траншей полного профиля, соединенных между собой ходами сообщения. Перед первой и второй траншеями тянулись проволочные заграждения и располагались минные поля. Все подступы к обороне простреливались из дотов и окопов.
Новое наступление советских войск началось 13 января 1945 года. Перед армиями 2-го и 3-го Белорусских фронтов Верховное Главнокомандование поставило ответственную задачу: разгромить восточно-прусскую группировку вермахта и овладеть Восточной Пруссией. 352-я Оршанская по-прежнему входила в состав 31-й армии (командующий генерал-лейтенант П. Г. Шафранов (уроженец села Большое Фролово Буинского района ТАССР)).
Боевые операция осуществлялись при весьма неблагоприятных условиях: гололедица, низкая облачность, туман. Это, кстати, ограничивало действия нашей авиации, снижало эффективность артиллерии. На пехоту ложилась дополнительная нагрузка.
В канун выступления дивизии группа разведчиков 1162-го полка под командованием старшего лейтенанта П. А. Зилова получила задание овладеть первой траншеей врага и захватить пленных.
За час до начала операции десять разведчиков сидели в траншее в расположении одного из батальонов. Отсюда удобнее всего можно было сделать бросок вперед. Бойцы молча курили в ожидании артиллерийской подготовки. Одеты все были в немецкие пятнистые маскхалаты. У каждого на поясе гранаты, ножи, в руках автоматы.
Зилов посмотрел на своих боевых друзей и невольно залюбовался ими.
— С такими не пропадешь,— подумал он,— не подведут.
Прошло несколько томительных минут, потом тишину раскололи раскаты артиллерийских залпов. В сумеречном небе заиграли огненные сполохи.
— Вперед! — тихо скомандовал Зилов. Разведчики выскочили из окопов и растворились в темноте, а справа от них все яростнее разгорался бой. Стучали, захлебываясь, пулеметы, стонали, взрываясь, мины, гулко ухали орудия.
Бросок, и разведчики ворвались в немецкие траншеи. Захлопали разрывы гранат. Бойцы схватились с фашистами врукопашную и начали очищать окопы от вражеских солдат.
Из траншеи Зилов доложил подполковнику Кононенко:
— Задание выполнено. Взяли двух пленных.
— Молодец, Петро! Держись!
— Есть держаться!
Гитлеровцы начали сильный обстрел из минометов, пушек и пошли в контратаку, пытаясь выбить бойцов Зилова из траншей, но разведчики дрались геройски.
На помощь им командир полка бросил в бой первую стрелковую роту. Всю ночь продолжался упорный бой. А рано утром рота и разведчики отошли в свои траншеи. Пленные дали ценные сведения командованию об огневых точках врага, о системе фашистской обороны.
Затаилось, притихло все на передовой. На землю опустился плотный туман и только вблизи лишь можно было рассмотреть стоявшие тесно друг к другу самоходки, танки и орудия, готовые к решительному штурму.
Чувствовалось, что гитлеровцы нервничали. Их, очевидно, пугала эта необычная тишина, установившаяся на переднем крае. Не успеет наш пулеметчик выпустить в сторону врага очередь, как тотчас же темноту над ним прошивают трассирующие пули немецкого тяжелого пулемета.
Вот уже остаются считанные минуты до получасовой артиллерийской подготовки. Секунды... В редеющем тумане продолжают вспыхивать ракеты.
— Гром!.. Гром!.. Гром!
Повторяемые по телефонам, рациям и выкрикиваемые громкими голосами слова сигнала покатились по широкой равнине и тотчас водопадное шипение «катюш» сливается с оглушительными раскатами сотен орудий в единый протяжный гул. Огненный вал в клочья разорвал тьму, расколол блеклое небо и бешено заплясал впереди, выворачивая мерзлую землю.
Вал катится вдаль, уходит за горизонт, снова возвращается назад. Десять минут, пятнадцать, двадцать... На немецких позициях бушует смерч. Вздыбленная земля перемешалась с зелеными мундирами, железом, дымом и огнем. И этот адский коктейль все выше и выше ввинчивается в морозное январское небо.
Пять тридцать утра.
Над позициями взвились серии красных ракет — сигнал общей атаки. Багровыми стали чудом уцелевшие кусты. Темнота запрыгала, затряслась.
— Вперед!
— Ура...а... а!
Громкие выкрики и призывные команды доносятся слева и справа. Огневой вал успел уже укатиться в самую глубину немецкой обороны.

Командир 6-й батареи 914-го артполка А.А. Попов
Командир 6-й батареи 914-го артполка А.А. Попов

Подразделения 1158-го и 1160-го полков поднялись в атаку и с ходу овладели первой траншеей врага.
При подходе ко второй линии фашистских окопов передовые подразделения 1158-го полка напоролись на сильный фланговый огонь пулеметов. Минометчики капитана Карасева несколькими точными залпами накрыли огневые точки. Пехота продолжает стремительное движение. Некоторые из бойцов падают и остаются лежать на снегу, остальные рвутся вперед.
Позади сто, двести метров... Вот уже отдельные солдаты ворвались во вторую траншею. Из глубины фашистской обороны заискрились частыми огоньками ожившие дзоты. Откуда-то гулко ударили шестиствольные минометы. Оглушительные разрывы мин и частый огонь пулеметов бросили пехоту на землю.
Снова заработала наша артиллерия. В воздухе взревели авиационные моторы, краснозвездные штурмовики проносятся над полем боя, обрушивают на врага огонь пулеметов, пушек, реактивных снарядов. Новый стремительный бросок пехоты. Гитлеровцы, прекратив сопротивление, поспешно отходят в направлении города Тройбурга. Позднее стало известно, что части Красной Армии, прорвав оборону в районе города Голдап, создали угрозу окружения гитлеровских войск на участке 352-й сд.

Комсорг 914-го артполка И.А. Иоффе
Комсорг 914-го артполка И.А. Иоффе

К полудню части дивизии освободили местечко Баклажево — последний населенный пункт на территории Польши, а через час вступили на землю Восточной Пруссии.
Гитлеровцы, казалось, сделали все, чтобы задержать продвижение советских войск. На каждом шагу нарыли противотанковых рвов, взорвали на дорогах все мосты, установили где только можно мины. Но это не остановило воинов дивизии. Артиллеристы буквально на руках перенесли орудия через препятствия и продвигались вместе с пехотой вперед.
К вечеру, преследуя врага, части дивизии вышли к городу Тройбургу, который фашисты превратили в сильный узел сопротивления. По восточной окраине проходило две линии траншей полного профиля. Перед ними раскинулось озеро Гроссолетукаф Зее с крутыми берегами. Дома и другие постройки города были приспособлены для уличного боя. Тройбург окружала прочная кирпичная стена.
Главный удар по городу наносил с юго-востока 1160-й полк. Его подразделения начали атаку, продвигаясь по узкому перешейку между озер, и встретили сильное сопротивление противника. Завязался сильный, огневой бой. Чердаки и подвалы Тройбурга извергали ливень огня и металла. Но вот вмешалась в дело наша артиллерия. Разрывы заплясали вдоль окраины и разрушенных зданий, подбрасывая высоко в воздух груды камней, щебня, бревен и досок. Окраины Тройбурга окутались непроницаемой, как дымовая завеса, буровато-красной пылью. Один за другим замолкают фашистские пулеметы.
Сначала одиночные, а вскоре целые группы наших солдат начали ползти вперед, приближаясь к окраинам города. На правом фланге раскатилось громкое «ура!». Это воины 1158-го полка пошли в атаку сразу тремя батальонами. Немцы открыли по ним беспорядочный артминометный огонь, но это уже не могло остановить быстро катящуюся на город лавину. По глубокому снегу бойцы подполковника Колесникова, стремительно преодолев озеро, ворвались в первую траншею врага и завязали рукопашный бой. Солдаты метр за метром очищали окопы от сопротивлявшихся вражеских солдат. А вскоре и вторая траншея была в наших руках.
С юго-восточной окраины подразделения 1162-го полка усилили натиск, выбивая немцев из домов и подвигаясь к центру города. К утру Тройбург был взят. Да, прежде говорили об освобождении городов и сел. А теперь возмездие вершится на земле агрессора.
Так вот каков первый прусский город. Мощеная крупными булыжниками мостовая исковеркана и перепахана снарядами. По сторонам ни единого уцелевшего дома или постройки, вокруг валяются противогазы, каски, пустые и набитые пулеметные ленты, стреляные гильзы, грязные окровавленные бинты. Из темных проемов горящих домов выбиваются наружу блеклые языки пламени. Дым, гарь, копоть. На развороченных тротуарах трупы в запорошенных кирпичной и известковой пылью серо-зеленых мундирах. На улицах ни единой живой души.
Поддавшись геббельсовой пропаганде, шантажу и запугиванию, население покидало дома, скарб, скот, уходило в глубь Германии. Отказавшихся уходить объявляли врагами рейха.
В бою за город Тройбург отличились многие бойцы и командиры. Уверенно вели в бой свои батальоны майор Завалишин, капитан Иванов, старший лейтенант Поляков. Геройски дрались бойцы Богатиков, Степаненко, Левашея, многие другие.
Овладев Тройбургом, части дивизии, преследуя противника и преодолевая его упорное сопротивление, к вечеру 24 января вышли к городу Летцен. Это был опорный пункт сверхмощной обороны в системе Мазурских озер.
Траншеи, минные поля, надолбы, доты. В самом городе большинство каменных построек приспособлены для обороны и уличного боя.
Взятие Летцена означало, что 352-я стрелковая дивизия открывала ворота войскам 31-й армии для выхода на оперативный простор и развития дальнейшего наступления в глубь Восточной Пруссии.

Редактор дивизионной газеты Д.Н. Татьянин
Редактор дивизионной газеты Д.Н. Татьянин

Вечером командир 1168-го полка подполковник Колесников получил приказ. В нем говорилось: главный удар наносит 1158-й полк и, взаимодействуя с подразделениями 1160-го полка, овладевает городом. 1162-й полк следует во втором эшелоне, готовый в любое время прийти на помощь.
Подполковник Колесников, оценив обстановку, решил силами одной стрелковой роты демонстрировать наступление на город с фронта, а остальным подразделениям обойти его с запада и внезапно атаковать с тыла.
День подходил к концу. Темнело. Бойцы оставленной роты завязали с фашистами ружейно-пулеметную перестрелку, отвлекая их на себя, а остальные подразделения полка во главе с подполковником Колесниковым двинулись в обход через лес и болотистую местность. С большим трудом солдаты пробирались по глубокому снегу, тащили на своих плечах пулеметы, минометы, боеприпасы. Через час они прошли пять километров и вышли в тыл врага. Отсюда хорошо было слышно, как в городе гремел бой. Это подразделения 1160-го полка пошли на его штурм. Батальон Рожкова взял курс на завод, слева от него продвигались бойцы майора Коробова. Солдаты капитана Рожкова зацепились за группу кирпичных строений завода и вели уличный бой, отбивая у гитлеровцев одно здание за другим. Им помогали бойцы майора Коробова. С каждой минутой бой становился все ожесточеннее.
В это время, как гром средь ясного неба, на немцев с тыла обрушились батальоны 1158-го полка. В стане врага началась паника, но он и отбивался с цепкостью обреченного.
Вместе с пехотинцами артиллеристы втягиваются в две параллельно идущие улицы, прочесывают одноэтажные дачные домики пригорода, прямой наводкой расстреливают огневые точки врага.
Бойцы первого батальона выскочили на площадь и тут же вынуждены были залечь. Из здания небольшой церквушки ударили сразу восемь немецких пулеметов. Пушечные батареи полка прямой наводкой открыли огонь по пулеметному гнезду.
Уверенно командовал расчетом старший сержант Буров.
— По пулемету, что в церкви, гранатой, три снаряда, беглый огонь!
Наводчик спокойно наводит орудие в цель. Грохнул выстрел, за ним второй, третий. Когда дым рассеялся, Буров увидел, что двух пулеметов как не бывало. Орудие продолжало вести огонь. Ранило подносчика снарядов. Командир орудия Буров стоял вне укрытия, под сильным огнем врага. Не договорив команду, он вскрикнул и упал, сраженный снайперской пулей. Тогда наводчик подал команду:
— За командира, за нашего парторга. Десять снарядов, беглым, огонь!
И орудие снова заговорило, вышибая немцев из домов. Отважные артиллеристы уничтожили пять пулеметов и около сотни вражеских солдат.
Командир 1158-го полка подполковник Колесников шел вместе с пехотой. Вот он выскочил из-за угла церкви, начал перебегать улицу, но на последних метрах неестественно взмахнул руками, упал. К нему подбежали бойцы, подхватили на руки. По пути в медсанбат отважный командир скончался. Командование полком принял на себя его заместитель подполковник Шмидт.
Командир полка Колесников был одним из наиболее молодых, талантливых офицеров дивизии. Смелый, решительный, волевой, спокойный в любой обстановке. Кавалер пяти боевых орденов. Колесников часто сам водил бойцов в атаку. Тело командира 1158-го полка похоронено в центральном парке польского города Сувалки.
Весть о гибели комполка моментально облетела все подразделения. Солдаты и офицеры поклялись отомстить за смерть Колесникова.
Враг испытал на себе силу этого мщения, силу ненависти. Бойцы без остановки продвигались к центру города, очищая квартал за кварталом от врага, а вскоре передние из них вырвались к центральной площади. Пьяные фашисты то и дело бросались в контратаки. Вдруг все стихло. А с нарастающим грохотом вырвались «тигр» и самоходное орудие «фердинанд». На верхних этажах зданий, в которых засели наши бойцы, рванули первые снаряды. Стены домов вздрагивают, горячая волна воздуха вместе с чесночным запахом тола врывается внутрь домов.
Один из бойцов, не выдержав напряжения, выглянул из пролома, увидел артиллеристов, кативших пушку, закричал:
— Орлы! Давай противотанковый! Крой!
Из-за угла дома по фашистскому танку ударило орудие расчета П. М. Морозова (уроженец Алексеевского района ТАССР). Но успело выстрелить всего два раза. «Тигр» остановился, бабахнул снарядом. Вверх полетели куски колес, осколки булыжника. Оставшиеся в живых артиллеристы поспешили в укрытия.
Из окон в сторону «тигра» полетело несколько противотанковых гранат. После оглушительных взрывов, потрясших воздух, танк остановился. Внутри его «ахнуло», а из башни и смотровых щелей повалил жирный черный дым.
— A...a...а, гад, спекся? — радостно закричал кто-то из бойцов.
Самоходное орудие «фердинанд» закрутилось на месте, выворачивая гусеницами крупные и гладкие камни мостовой. В ее борт ударило сразу же несколько наших противотанковых орудий. Вдребезги разлетелись гусеницы. «Фердинанд» вспыхнул и взорвался.
Словно ожидая этого момента, по площади и домам, стоящим впереди, ударили артиллеристы дивизии, а два наших самоходных орудия, набирая скорость, устремились к центру города.
Ожесточенный бой продолжался до вечера. Особенно упорное сопротивление фашисты оказывали на железнодорожной станции. Многочисленные группы их при поддержке танков часто бросались в контратаки. Наши артиллеристы подавляли огневые точки врага, расчищая путь пехоте.
Батальон капитана Рожкова несколько часов вел бой на территории завода и частью вклинился в город. Подразделения 1158-го полка с северной части города уже вышли к этому времени к центральной площади. Батальон капитана Череды вышел на главную улицу города. Бойцы майора Коробова очистили вокзал и тоже продвигались к центру. С левого фланга подошли подразделения 1162-го полка. Гитлеровцы, окруженные с трех сторон, начали отходить. К вечеру Летцен был полностью очищен от немецко-фашистских войск.
Гитлеровцы в этих боях потеряли около двухсот своих солдат и офицеров. Были захвачены богатые трофеи. Восемь продовольственных складов, склад автомашин и мотоциклов, около 1000 голов скота и большое количество всякого военного имущества.
В боях за Летцен отличились многие воины — уроженцы Татарии. Младший сержант И. С. Трофимов (уроженец Дрожжановского района ТАССР) противотанковой гранатой уничтожил немецкий пулемет и обеспечил успех продвижения своему отделению. Артиллерист С. И. Казанцев только за один день разбил из орудия две пушки, два пулемета и расстрелял 50 фашистских солдат. Четко работал минометный расчет 3. Загидуллина (уроженец Таканышского района ТАССР). Когда его товарищи были ранены и убиты, он один продолжал вести огонь по врагу. Сам подносил мины, заряжал и стрелял. Пятнадцать вражеских солдат уничтожил отважный минометчик.
12 залпов из 120 орудий прогремели в этот вечер в столице нашей Родины — Москве. Родина салютовала героям, овладевшим городом Летцен. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин в своем приказе № 255 объявил благодарность всем воинам дивизии.
Части дивизии, преследуя отходившего врага, вышли к Мазурским озерам. И без того представлявшие собой труднопроходимую преграду, они соединялись мощными оборонительными сооружениями.
Сложная задача стояла перед воинами дивизии: сломить сопротивление врага, форсировать эту систему и прорваться к городу Растенбург. Но наступательный порыв советских войск был так мощен и стремителен, а деморализация фашистских полчищ так сильна, что они не могли оказать здесь запланированного командованием вермахта сопротивления. Одно озеро за другим оставалось позади. Дважды части дивизии пересекали железную дорогу Летцен — Растенбург.
На правом фланге дивизии продвигались подразделения 1158-го полка. От них зависело выполнение общей задачи. Командир полка подполковник Шмидт приказал главным силам обойти озеро, лежавшее на пути, скрытно выйти к населенному пункту Штайнайнен, являющегося главным узлом сопротивления фашистов на этом участке, и внезапно атаковать ее. Для наступления с фронта был создан лыжный отряд под командованием лейтенанта Русакова. Под ураганным огнем группа лыжников быстро пересекла озеро и ворвалась на восточную окраину Штайнайнена.
Главные силы полка, совершив обходный маневр, вышли на северную окраину. Их поддержали воины 1160-го полка, которые лавиной двинулись в прорыв. Фашисты, боясь окружения, поспешно отвели свои части в западном направлении.
В результате этого смелого маневра и решительных действий воинов дивизии немецкая оборона в районе Мазурских озер в полосе наступления 352-й сд. была окончательно прорвана. Не останавливаясь на занятых рубежах, части дивизии устремились к Балтийскому морю. Немногим более 100 километров оставалось до берега Данцигской бухты.
27 января радио принесло радостную весть. Москва от имени Родины второй раз в эти дни салютовала войскам Красной Армии, прорвавшим немецкую оборону в районе Мазурских озер. Две благодарности за два дня — такова оценка Верховного Главнокомандующего боевых действий 352-й стрелковой дивизии.
Совершив большой переход, 7 февраля 1945 года части дивизии вышли на исходный рубеж — Шрамбенервальд, в двадцати километрах южнее Кенигсберга.
31-й армии предстояло вбить клин в сильную оборону врага, рассечь ее. Дивизии предстояло штурмовать город Цинтен, крупный опорный пункт на пути к цитадели Восточной Пруссии. Цинтен — старинный город, расположен среди высот. Используя естественные препятствия, гитлеровцы превратили его в мощный узел соопротивления.
С выходом к нему начались тяжелые бои за каждый метр земли, за каждую высоту и каждый дом.
1158-й полк получил задачу наступать в направлении населенного пункта Морриттен, 1160-й полк — на Поршкайм, 1162-й — на господский двор Клаиттен. Бойцы ждали сигнала атаки. На передовой стояла тишина.
Только начало светать, загремели залпы орудий. После артиллерийского обстрела в бой пошли танки, а вслед за ними устремились бойцы 1160-го полка. Сломив сопротивление врага, пехота ворвалась на окраину села Поршкайм. Гитлеровцы не выдержали столь стремительного натиска и начали отходить. Подразделения полка захватили в плен около 200 солдат противника.
Подразделения офицеров Коробова и Середы, преследуя противника и сбивая его заслоны, продвигались в направлении Морриттен, за который уже вел бой 1158-й полк. Особенно упорное сопротивление враг оказал около шоссейной дороги, идущей из господского двора Кисситен в фольварк Крюналь. Немцы оборудовали насыпь для обороны, установили на ней десятки пулеметов.
За дело взялись артиллеристы. Уже после нескольких залпов огневые точки противника замолчали и пехота перевалила через насыпь.
Бойцы капитана Васина ворвались в Морриттен, в коротком бою очистили его от немецких солдат, закрепились на западной окраине. Первый и третий стрелковые батальоны пошли дальше, наступая на Баслак. Вечером под прикрытием густого тумана они обошли этот населенный луйкт и внезапно атаковали его. Гитлеровцы, не ожидая такого удара, бросили свои рубежи, отступили в направлении Мараунена, расположенного в одном километре от Цинтена.
Подразделения 1158-го полка вышли в рощу северо-восточнее и приостановили наступление. После ожесточенных дневных боев люди сильно устали, надо было немного передохнуть. Для выяснения обстановки командир полка выслал в разведку взвод автоматчиков. Вскоре бойцы вернулись и доложили, что гитлеровцы ведут себя спокойно и вероятно не ждут нас с этой стороны.
Командир полка принял решение атаковать гитлеровцев в Мараунене. Взревели моторы, в бой пошли самоходки, противотанковые орудия, за ними следом двигалась пехота. После артподготовки грянуло дружное «ура!». Гитлеровцы сопротивлялись отчаянно, но в конце концов их вышибли из траншей. Бой переместился в подвалы и на чердаки строений. А спустя час командир 1158-го полка майор Чернов отдал приказ о наступлении на Цинтен.
Марш совершался скрытно, ночью, были приняты все меры предосторожности. . Бойцы шли молча. Не слышно было бряцания котелков и оружия. Только изредка раздавался всплеск воды, когда кто-нибудь из солдат ступал в придорожную лужу.
Впереди полка двигалась разведка во главе с капитаном Васиным. Они продвигались настолько осторожно, что их не заметил даже головной дозор немецкой колонны, следовавшей на помощь своим в Мараунене. Колонну встретила засада и разгромила.
На рассвете подразделения полка вышли в лес юго-восточнее Цинтена и заняли оборону. Обстановка сложилась трудная. Воины полка вышли первыми на подступы к городу, соседей ни справа, ни слева еще не было: отстали. Подразделения 1160-го полка, захватив Поршкайм, Морриттен, двигались в направлении Mapaунена, а бойцы 1162-го полка только что вышибли гитлеровцев из господского двора Гросс-Лабинен. Этот опорный пункт гитлеровцев был взят воинами полка после тяжелого и кровавого боя. Липовая аллея, ведущая в господский двор, заметно поредела. На снегу валяются вершины деревьев, стволы многих из них расщеплены, изранены осколками снарядов.
Усадьба строилась с таким расчетом, чтобы ее можно было в любое время приспособить к длительной обороне. И амбразуры в конюшне, и окна в подвале превращены в бойницы: еще этой ночью за ними сидели немецкие пулеметчики, автоматчики. А с площадки для обмолота хлеба вела огонь батарея тяжелых орудий.
Такие хутора-крепости были разбросаны настолько густо по всей Восточной Пруссии, что один хутор прикрывал подступы к другому.
9 февраля все части дивизии вышли на подступы к Цинтену. После артподготовки воины начали штурм крепости и встретили отчаянное сопротивление фашистов. Ливень раскаленного металла обрушился на нашу пехоту, но бойцам 1162-го полка все же удалось ворваться на восточную окраину города. На острие атаки оказалось отделение ефрейтора Салуна (из Бугульминского района Татарии). В уличном бою его бойцы истребили около взвода немецких солдат, восьмерых взяли в плен, подорвали две автомашины, с боеприпасами, отбили три контратаки врага.
В это же время с юга в город ворвались воины 1160-го полка. В тяжелейшем бою они пробили брешь в обороне врага, очистили коридор к Цинтену шириной 800 метров и длиной в два километра.
Гитлеровцы, подтянув свежие силы, отрезали Цинтен и вышли к Мараунену. Им удалось окружить штаб полка и батальон капитана Рожкова. По коридору немцы обрушили сильный артминометный огонь.
От прямого попадания снаряда загорелся дом, в котором находилось полковое знамя. Около взвода вражеских автоматчиков прорвались к штабу. Сержант Башкиров, младший сержант Харин, Бережной, охранявшие знамя полка, вступили в неравный бой. Дело дошло уже до гранат, когда к ним на помощь подоспели бойцы из батальона капитана Рожкова и отбросили фашистов от штаба. Ни на шаг не отступили советские воины. Святыня и честь полка — боевое Красное знамя было спасено.
Несколько часов длился упорный бой. Бойцы капитана Рожкова отбили все контратаки врага, пробились в город и соединились с подразделениями офицеров Коробова и Середы. Вслед за ними в Цинтен вошел штаб полка.
В этом бою пал смертью храбрых заместитель командира полка по политчасти подполковник Архипов. С первых дней войны Илья Матвеевич находился на фронте, был тяжело ранен. Его боевые заслуги отмечены орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги» и «За оборону Москвы». Архипова похоронили на центральной площади города Сувалки.
На юго-восточной окраине Цинтена вели тяжелые уличные бои воины 1158-го полка. Первыми ворвались в город бойцы старшего лейтенанта Васильченко. При форсировании ручья Штрадик батальон попал под сильный огонь, пехота залегла.
Старший лейтенант Васильченко искал выход из создавшегося положения. Он понимал, что нужно срочно что-то предпринять, чтобы помочь пехоте. Осколочными минами гитлеровцев ни за что не выкуришь из каменных и бетонных укрытий. Наконец, Васильченко принимает решение:
— Ослепить!
К нему подползает солдат.
— Передай командиру минвзвода лейтенанту Епишеву открыть огонь дымовыми минами, ослепить фашистов.
Связной пополз к минометчикам.
Распласталась на земле наша пехота, недвижимо лежит перед крайними домами, да так густо, что почти каждый снаряд или мина, взрываясь, находит то одну, то сразу несколько жертв.
Наконец заухали наши минометы. Командир расчета А. Н. Костин (уроженец села Красная Горка Мамадышского района ТАССР) громким голосом подает команды:
— Прицел!.. Левее 0-35. Огонь!
После нескольких залпов позиции гитлеровцев заволокло густым дымом. Наша пехота поднялась, бросилась на штурм и ворвалась на территорию лесопильного завода.
Трижды бросались озверелые фашисты на позиции старшего сержанта Костина. Выбыл из строя командир взвода. Костин взял на себя командование. Во время четвертой атаки немцы вплотную прорвались к позициям взвода. Старший сержант бросился на врага, увлекая за собой солдат. В ход пошли приклады, штыки, саперные лопатки. Геройски дрались наши бойцы. Фашисты не прошли и отступили. В пылу рукопашной схватки отважный сержант не заметил, как был ранен второй раз за этот день.
На территории завода хлопали взрывы гранат, трещали автоматные очереди. Пехота очищала здания от сопротивлявшихся фашистов. Вскоре все было кончено. Бойцы старшего лейтенанта Васильченко закрепились на занятых рубежах.
Батальон майора Завалишина вышиб немцев из замка Домерау. Штурм был настолько стремителен, что гитлеровцы не успели организовать должного сопротивления и даже уничтожить находившиеся здесь продовольственный склад и более 100 автомашин.
На рассвете 11 февраля гитлеровцы предприняли одну из наиболее ожесточенных контратак, бросив в бой около полка пехоты и пятнадцать самоходных орудий «фердинанд». Особенно упорная схватка завязалась в районе железнодорожной станции. Здесь героически сражались артиллеристы 7-й батареи лейтенанта А. А. Обидина из 914-го артполка. Они отбили уже несколько вражеских атак, но фашисты продолжали наседать. Два танка и около роты пехоты неожиданно появились в тылу расчета К. Н. Фахрутдинова. Командир приказал:
— Развернуть орудие! Приготовиться!
Вражеские танки были уже на расстоянии пятидесяти метров, когда наводчик по команде Фахрутдинова сделал первый выстрел. За ним второй, третий... Обе вражеские машины завертелись на месте, запылали. Фашистская пехота залегла. В течение часа отважные артиллеристы отбили четыре атаки и уничтожили около 60 немецких солдат.
Также четко действовали артиллеристы сержанта П. С. Агафонова (уроженец деревни Коронжено Ново-Письмянского района ТАССР). Восемь атак в этот день отбили его бойцы.
В подвале одной из старинных церквей расположились сразу три штаба — 352-й дивизии и двух приданных ей артиллерийских частей. На колокольне разведчики устроили свой наблюдательный пункт. Рано утром туда поднялись начальник разведки дивизии майор П. П. Жорин, командир отдельной разведроты Г. И. Рачковский и командир дивизиона «катюш». Наблюдатели им донесли, что с юга и севера к церкви наступают немцы силами до двух рот. Их цель была ясна: захват наших штабов. Жорин немедленно доложил об этом командиру дивизии генерал-майору Максутову, сменившему генерала Стриженко.
— Спасение штабов возлагаю на вас, майор Жорин, действуйте по своему усмотрению,— распорядился комдив.
У Жорина было всего сорок разведчиков. Посоветовавшись с Рачковским, они приняли решение — расположить разведчиков на стенах разрушенных и сгоревших каменных зданий.
Когда немцы были уже в сотне метров от штаба, по наступавшим ударили «катюши». Залп двенадцати ракетных установок был таким мощным, что вокруг заполыхало море огня. Казалось, все взлетело на воздух. Красными облаками пыли от разбитого кирпича окутало местность. Огнем «катюш» почти полностью были уничтожены рвавшиеся к штабам вражеские роты. Оставшиеся в живых гитлеровцы сдались в плен.
Продвижение частей дивизии по улицам Цинтена шло медленно. Пехоте и штурмовым группам приходилось преодолевать ожесточенное сопротивление, подавлять десятки огневых точек, расположенных за толстыми стенами громадных каменных зданий, в бетонных подвалах домов и бронеколпаках, установленных на каждом перекрестке улиц. С особым упорством дрались пьяные эсэсовцы. Отдельные дома, в которых они засели, приходилось брать врукопашную.
Удивителен высокий боевой дух, необычайное мужество и презрение к смерти, с которыми дрались советские воины здесь, в Восточной Пруссии. Многие раненые продолжали драться и не хотели отправляться в тыл. В цепях атакующих немало бойцов с забинтованной головой, рукой. В клубах черного дыма и красной кирпичной пыли то тут, то там мелькали возбужденные, грязные, потные лица, сверкали ослепительно-белые повязки.
Все же частям дивизии удалось прорвать немецкую оборону на своем участке. Но сосед слева продвигался еще медленнее и левый фланг дивизии оказался открытым. Гитлеровцы немедленно воспользовались сложившейся обстановкой. Из района юго-восточнее Цинтена они предприняли несколько яростных контратак, бросив в бой большое количество пехоты, танков и самоходных орудий. Не считаясь с потерями, фашисты пытались отбить обратно замок Домерау и открыть себе путь по шоссейной дороге в Кандиттен.
Оборону замка командир полка возложил на капитана Карасева, энергичного и опытного офицера. Он организовал круговую оборону. Сражались все, кто были в состоянии держать в руках оружие. Кончались боеприпасы. Тогда Карасев построил свой гарнизон:
— Кто доставит боеприпасы в замок? Два шага вперед!
Все как один бойцы вышли из строя. Капитан внимательно посмотрел на солдат. Его взгляд остановился на старшине В. С. Салышкове.
— Пойдете вы, старшина.— Возьмите еще с собой нескольких солдат и действуйте. Учтите, что мы находимся в полуокружении. Действуйте осторожно.
— Есть действовать осторожно,— отчеканил старшина и отправился выполнять приказ.
Через шесть часов боеприпасы были в замке.
Не затихали и бои в Цинтене. То в одном его конце завязывалась ожесточенная перестрелка, то в другом. Немцы то и дело переходили в контратаки, но все безрезультатно. Наши бойцы отбивали их и постепенно продвигались к центру. Особенно успешно действовали подразделения 1158-го полка. Его командир майор Чернов выдвинулся со штабом в боевые порядки пехоты и лично руководил боем.
15 февраля гитлеровцы усилили контратаки, сопровождая их массированными артиллерийскими налетами. Немецкое самоходное орудие «фердинанд» прямой наводкой расстреляло здание, в котором размещался штаб 1158-го полка. Погибли майор Чернов, начальник штаба майор Саматов, его помощники капитан Бларук, капитан Цеханов, парторг полка майор Акатышев, комсорг Гусаров. Заместителя командира полка по политчасти майора Пикуло тяжело ранило.
Эта страшная весть моментально облетела все подразделения полка, взволновала бойцов. Они усилили натиск, сломили сопротивление врага, отбросили его на северо-восточную окраину и вышли к центру Цинтена.
Геройски сражались артиллеристы лейтенанта Корнеева Павла Григорьевича. В его батарее осталось всего два 76-миллиметровых орудия. Одно из них занимало огневую позицию на перекрестке двух улиц, немного правее железнодорожной станции. Между станцией и орудием стояла водонапорная башня, с которой фашисты вели огонь из пулемета, и там же замаскировался немецкий снайпер. Сержант Г. С. Соборский (родом из г. Казани) получил приказ подавить эти огневые точки. Он осторожно выполз за дом и долго рассматривал башню, пока не определил, из каких проемов хлещет немецкий пулемет. Прикинул расстояние и высоту до окон, подготовил орудие к бою. Заряженную пушку они вдвоем с замковым выкатили за угол дома, скрываясь за ее щитом. Тотчас же по нему градом забарабанили пули. После первого же выстрела немецкий пулемет заглох. Еще несколько раз грохнуло орудие и продырявило башню.
Вечером расчет сержанта Соборского получил приказ поддержать наступление стрелковой роты, в которой к тому времени осталось не более 30 человек, так велики были потери. После небольшой артподготовки рота пошла в атаку и заняла близлежащие дома. Но к утру гитлеровцам удалось потеснить нашу пехоту и выйти в тыл здания, которое обороняли артиллеристы вместе с автоматчиками. Они оказались в полукольце.
В конце одной улицы, куда была направлена пушка, с ревом выползла немецкая самоходка, замаскированная сверху всяким домашним скарбом. Первый же ее снаряд разорвался под колесами нашего орудия. Наводчика убило наповал, а заряжающего тяжело ранило.
Обстановка сложилась тяжелая. Боеприпасы кончались. Дорога, соединяющая горстку наших бойцов с полком, простреливалась немцами. Оборвалась связь. В течение дня гитлеровцы, при поддержке самоходного орудия, несколько раз переходили в контратаки, пытаясь овладеть домом. Но советские воины отбивали натиск врага. В вечеру от двухэтажного здания остался один этаж, весь верх был разбит снарядами. Защитников становилось все меньше и меньше, многие бойцы были ранены. Оставшиеся в строю делили между собой патроны и гранаты. Раненых и убитых спускали в подвал. Там находились еще трое гражданских немцев: старик, раненная в ногу женщина с трехлетним мальчиком.
В перерывах между атаками бойцы по очереди спускались в подвал для того, чтобы подкрепиться, помочь раненым или просто передохнуть. И даже в такой обстановке они были внимательны к мальчугану, старались чем-нибудь угостить его из своего скромного запаса. Так продолжалось весь день. Бой на первом этаже и небольшой отдых в подвале.
Наконец, вечером на помощь пришли части соседней дивизии. Вскоре подъехали повозки за ранеными, на одну из которых уложили и немку. Последним из подвала медленно по лестнице поднимался пожилой солдат и бережно нес на руках спящего мальчика, заботливо укутанного в чей-то бушлат.
Во время штурма города бойцы и офицеры проявляли массовый героизм. Большую помощь пехоте оказывали вездесущие саперы. Во время уличных боев они находились в штурмовых группах и прокладывали путь в минных заграждениях врага. Ефрейтор 475-го ОСБ В. П. Давыдов (уроженец Акташского района ТАССР) обезвредил 14 противотанковых и 29 противопехотных мин. Саперы Ш. Г. Камаев (уроженец Алексеевского района ТАССР) и М. Каримов (из Нурлатского района ТАССР) в течение пятнадцати часов по пояс в ледяной воде наводили переправу, а когда немцы атаковали, они вместе с пехотой отбивали натиск врага, а потом снова делали свое трудное дело.
Телефонист Ф. И. Петров (уроженец Тельмановского района ТАССР) за день под сильным огнем врага устранил 50 порывов линии связи и каждая вылазка могла стоить ему жизни.
Во второй половине февраля части дивизии после восьмидневных тяжелых боев в Цинтене сдали свои рубежи воинам 61-й сд. и вышли в резерв на отдых.
Советские войска выжимали немцев из Восточной Пруссии. Они, яростно огрызаясь, отходили к побережью Балтийского моря. Другого пути у них не оставалось. Все туже затягивалось кольцо вокруг окруженной группировки фашистов юго-западнее Кенигсберга.
После короткого отдыха и доукомплектования 352-я дивизия получила новую задачу: взаимодействуя с другими частями 3-го Белорусского фронта, добить скопившегося на побережье залива Фришес-Гафф врага и сбросить его остатки в море.
28 февраля после мощной артиллерийской подготовки воины дивизии пошли в наступление. Завязались исключительно упорные бои. Позади у гитлеровцев море, перед ними с фронта и флангов — советские войска. И окруженные защищались со слепой силой отчаяния. За первый день наступления дивизия продвинулась всего на двести метров. На второй — на триста. Стянув на этот участок большое количество артиллерии, минометов, танков, авиацию, гитлеровцы предпринимали яростные контратаки. Они упорно цеплялись за последнюю магистраль Кенигсберг — Эльбинг. Массированные налеты нашей артиллерии сковывали их действия, но при малейшем затишье они вновь бросались в контратаки. После тяжелого боя воины дивизии отбросили немцев от магистрали.
Десять дней и ночей части дивизии бились на этом рубеже, отбили десятки контратак, уничтожили сотни фашистских солдат.
В ночь на 12 марта батальон майора Коробова 1160-го полка обходным маневром прорвался к Грюнвизе и, взаимодействуя с подразделениями 1158-го полка, занял его. После этого боя 1158-й полк был отведен в резерв из-за малой численности личного состава.
Батальон капитана Середы, сломив сопротивление врага, зацепился за окраину Гросс — Клингбеккера и дал возможность воинам 1160-го полка занять этот населенный пункт. В эту же ночь подразделения полка снялись и выступили на марш в город Бладнау.
До моря оставались считанные километры. Но чем меньше их оставалось, тем ожесточеннее становились бои. Не считаясь с потерями, немцы продолжали упорно сопротивляться.
Батальон майора Коробова из 1160-го полка 17 марта занял Поттлиттен и, повернув на запад, взял курс на станцию Гросс-Хоппенбрух, за которую уже несколько дней вели тяжелые бои воины 1162-го полка. Немцы несли большие потери. Таяли и наши ряды. Справа и слева войска 3-го Белорусского фронта начали выходить к побережью Балтийского моря. Кольцо окружения немецкой группировки сжималось с каждым днем все туже. 25 марта, после тяжелого боя, части дивизии овладели станцией Гросс-Хоппенбрух. В руках фашистов на участке наступления 352-й сд. остались только два опорных пункта — Бальга и Кольхольц.
В этих боях пали смертью храбрых агитатор 1162-го полка старший лейтенант Манеев, адъютант старший лейтенант Жигачев, командир минроты старший лейтенант Яковлев. Ранило капитана Берегового и его заместителя Телегина, командира первого батальона майора Курбанова.
В исключительно тяжелых условиях шли бои у побережья залива Фришес-Гафф.
С каким беспримерным мужеством, презирая смерть, сражались наши бойцы. Но есть особая печаль и боль в том, что советские воины погибали за один шаг до Победы. Сколько вынесли они на своих плечах, сколько выстрадали своим сердцем: поражения в первых боях, окружение, ярость атак, радость побед. Но война не кончилась и нужно было идти вперед, громить врага, добивать его в логове.
Сбивая заслоны, части дивизии все ближе и ближе подходили к Балтийскому морю. С высот бойцы уже видели залив Фришес-Гафф, затянутый голубой дымкой. В ясную погоду он просматривался невооруженным глазом. Наша авиация безраздельно господствовала в воздухе. Беспрерывно гремела артиллерийская канонада. Гитлеровцы, прижатые к морю, еще на что-то надеялись и не сдавались. Но воины дивизии, ломая ожесточенное сопротивление врага, метр за метром продвигались к морю. Впереди шел батальон майора Коробова.
28 марта его бойцы выбили гитлеровцев с фольварков Нойен и Альте, Бальга осталась в стороне. Впереди показался Кольхольц. Дорога к нему запружена разбитой немецкой техникой: орудия, самоходки, машины, обозы. В канавах сотни трупов фашистских солдат. Повсюду видны следы разгрома. Немногим удалось уйти в море, большинство солдат разбитой фашистской группировки брели по дорогам с поднятыми руками.
Первым из подразделений 352-й стрелковой дивизии к морю вышел батальон майора Коробова. Солдат Сусляев достал из-под гимнастерки красное полотнище и водрузил его на берегу. 29 марта 1945 года у залива Фришес-Гафф в Кольхольце бойцы и офицеры 1160-го полка дали салют в честь выхода к Балтике. Немецко-фашистская группировка юго-западнее Кенигсберга прекратила свое существование.
Еще два дня назад море было видно в бинокль. Вчера солдат видел его невооруженным глазом, а сегодня уставшие от боя бойцы стирали потное белье и портянки в заливе Фришес-Гафф. 

Вернуться к книге
ДЮРЯГИН Г. М.
Сквозь пламя войны

Обсуждение

blog comments powered by Disqus