ПО ЗЕМЛЕ СМОЛЕНСКОЙ

Шел девятнадцатый месяц войны. Красная Армия, захватив стратегическую инициативу, полностью разгромила Сталинградскую группировку врага, изгнала немцев с Кавказа, развернула мощное наступление и с тяжелыми боями, ломая хребет врагу, постепенно продвигалась на Запад, освобождая города и села Украины. Гитлер спешно перебрасывал на фронт свежие дивизии, пытаясь остановить советские войска.
Чувствовалось, что и на Западном фронте в скором времени должны произойти значительные перемены.
И вот накануне 25-й годовщины Красной Армии части дивизии получили приказ о наступлении. В полках и других подразделениях развернулась подготовка. На одном из митингов, проходившем в 1162-м полку, было зачитано письмо сестры старшего лейтенанта Юрчака. Она сообщала брату о трагической смерти всех его родственников, замученных фашистскими палачами, свирепствовавшими на оккупированной территории. Нельзя было без волнения слушать, нельзя было остаться равнодушным к страшному горю боевого товарища.
Бойцы поклялись громить врага так, как громили его советские воины под Сталинградом. Солдат 6-й стрелковой роты Пузиков сказал:
— Если я погибну в бою, прошу считать меня коммунистом.
180 человек перед наступлением подали заявления с просьбой принять их в партию Ленина. В 1158-м полку подано 120 заявлений.
Хочется подробнее рассказать о парторге 6-й роты Пенове.
Это был всеми уважаемый и известный не только в дивизии старый солдат.
Он служил еще в старой армии, воевал с немцами в первую мировую войну, был унтер-офицером. В полк 352-й дивизии Иван Тимофеевич пришел в мае 1942 года рядовым. С первых же дней заслужил уважение не только у рядовых солдат, но и у командиров. Как старому коммунисту ему доверили руководство ротной партийной организацией, назначили заместителем политрука, а вскоре присвоили воинское звание — старшина.
Однажды, находясь в секрете с двумя бойцами, он был ранен, но поста своего не оставил, пока не отбились от немецких разведчиков. Его беседы солдаты слушали с большим вниманием. Пенов хорошо знал душу простого бойца, находил к ней пути, жил сам солдатской жизнью. Как-то ему предложили написать свои рассказы в газету. Сначала их напечатала дивизионная газета «Вперед на Запад», а затем и армейская — «Уничтожим врага». Не только в дивизии, но и в армии не было такого солдата или командира, который бы не читал ярких рассказов Пенова.
В бивуачные часы, у лесного костра, в полночное время, когда на землю ложится прохлада и все в природе замолкает, за котелком дымящейся паром каши, в траншее солдаты заводят беседу о войне.
Долго льется неторопливый разговор. Бойцы вспоминают погибших товарищей.
— Кому повезет, тот и живой останется,— скажет новичок.
— Храброго смерть обходит,— возразит ему обстрелянный воин.
— Трус всегда первую пулю схлопочет,— добавит третий.
— Одной храбрости мало, умение и опыт нужны,— скажет солидный голос.
И, наконец, кто-нибудь обязательно вспомнит Ивана Тимофеевича Пенова. На первый взгляд, ему можно было дать не более тридцати лет. Лицо молодое, движения легки. И только умный пристальный взгляд и обстоятельность суждений выдавали большой жизненный опыт. Он пережил первую мировую войну, несколько раз был ранен, хлебнул немецкого газа. В годы гражданской войны защищал молодую республику Советов. И вот теперь на третьей войне.
Долгая окопная жизнь выковала из Ивана Тимофеевича бывалого солдата, бесстрашного, выносливого, стойкого в бою, уживчивого в коллективе, умеющего ценить радость мужской дружбы. Никто лучше его, казалось, не знает, как обмануть противника, увернуться от немецкой пули, подкрасться к врагу и сразить его.
Как-то зимой получила дивизия приказ атаковать противника. Немецкие окопы находились в восьмистах метрах от наших, на отлогом склоне безымянной высоты. За вражеской линией обороны чернел лес, в котором у гитлеровцев стояли резервы. Прямо перед позициями роты возвышались пять немецких дзотов. Многие считали, что один из дзотов, крайний справа, ложный. Иван Тимофеевич отнесся к этому недоверчиво.
Гитлеровцы открыли огонь только тогда, когда наши бойцы были уже почти у самых немецких траншей. Весь долгий путь по нейтральной полосе Пенов пробежал, не спуская глаз с крайнего дзота, и не ошибся. Из него замелькали вспышки выстрелов. Пенов бросился на землю и крикнул соседу:
— Рябчиков, давай сюда ружье!
Молодой истребитель танков боец Рябчиков немедленно пристроился за холмиком и послал в амбразуру дзота несколько бронебойных зарядов. Пулемет замолчал. Тем временем завязалась схватка на леврм фланге роты. Бойцы Капсаев и Мерзляков подползли к двум дзотам и забросали амбразуры гранатами. На правом фланге продолжали жить еще два дзота. Немцы открыли огонь из минометов. Пенов скользил по полю боя как ящерица. Его видели то тут, то там и всякий раз в самой гуще огня.
После боя, когда бойцы роты собрались вместе, все увидели, что осколком мины расщепило ложе автомата Пенова, а пуля попала в кожух. Еще две пули пробили его шинель, но Иван Тимофеевич здоров и спокоен, как всегда.
— Это настоящее умение! -—-сказал с восхищением командир роты.
...Готовясь к наступлению, в частях дивизии проверяли обмундирование, материальную часть, наличие боеприпасов, медикаментов, перевязочных средств, организацию питания, обеспеченность сухим пайком, готовность к передвижению походных кухонь и транспорта. Все приводилось в боевую готовность. Артиллеристы 914-го артполка подтянули орудия ближе к переднему краю. Штаб полка переехал в лес восточнее деревни Сорокино. На совместных учениях командиров артиллерийских и стрелковых подразделений отрабатывались взаимодействие, сигналы.
К 4.00 утра 22 февраля 1943 года части дивизии заняли исходные позиции, а ночью саперы вышли на свою опасную работу. К утру нужно было проделать несколько проходов в обороне врага.
Алексей Козаков прошел траншеей к боевому охранению. Впереди, метрах в ста, немцы. Они огородили линию своей обороны колючей проволокой и минами. Сапер знал, что действовать надо осторожно и умело. Малейшая оплошность и он может взлететь на воздух.
В белом маскировочном халате, зарываясь в снег, со щупом в руке Козаков пополз к проволочным заграждениям. В небе повисла ослепительно-белая ракета, выпущенная немцами. Она ярко осветила заснеженное поле. Сапер замер на месте, сливаясь со снегом.
Как только ракета угасла, Козаков снова пополз вперед. Каждую минуту ему угрожала смерть. Строчили вражеские пулеметы, распарывая разноцветными трассами ночную темноту. Рвались мины. Но Алексей спокойно и уверенно делал свое дело. Кончик щупа наткнулся на что-то твердое.
— Мина...— подумал Козаков и осторожно разрыл вокруг снег. Минуты через три обезвреженная мина с вывернутым взрывателем лежала на снегу. Козаков ползал то вправо, то влево, обезвреживая расставленные в шахматном порядке мины. Наконец, он добрался до проволоки, выбрал участок для прохода, подложил десять толовых шашек, присоединил к ним бикфордов шнур и пополз обратно. Он был уже в тридцати метрах от боевого охранения, когда сзади раздался оглушительный взрыв.
Свалившись в траншею и отряхивая снег, Козаков весело сказал бойцам:
— Проход готов. Теперь смело можно идти.
С утра на переднем крае стояла тишина. Немцы не проявляли никакой активности, словно все у них вымерло. Наши наблюдатели внимательно следили за передним краем врага, но никакого движения не замечали.

Командир взвода 914-го артиллерийского полка Н.В. Бардюта (послевоенный снимок)
Командир взвода 914-го артиллерийского
полка Н.В. Бардюта
(послевоенный снимок)
 

В 9 часов 30 минут загремели залпы орудий. Снаряды рвались на опушке леса в обороне врага. С каждой минутой огонь нарастал. Через полчаса артиллеристы перенесли огненный вал в глубину вражеской обороны, а минут через пять снова начали обрабатывать передний край. Еще не умолкла канонада, когда поднялась наша пехота. Глубокий и рыхлый снег сдерживал движение воинов, но все же некоторые из них достигли проволочных заграждений. И тут ожили уцелевшие во время артналета немецкие пулеметы. Из глубины вражеской обороны ударили орудия и минометы. Поле покрылось разрывами снарядов и мин. Но бойцы неудержимо рвались вперед. До немецких траншей остались считанные метры, но каждый из них стал последним для многих советских солдат.
Боец Николаев из 8-й стрелковой роты 1162-го полка первый достиг проволочных заграждений врага. Его ранило, но он продолжал вести огонь по немецкому дзоту, обеспечивая продвижение своих товарищей. Сержант снайпер Перепелкин и сержант Ферафонтов, перевязав друг другу раны, остались в строю. Отважные воины уничтожили две огневые точки и трех фашистских снайперов.
Во время боя вышел из строя командир роты, его тотчас же заменил парторг Колегаев.
— За мной, товарищи! Вперед! — слышался его звонкий голос.
Бойцы ускорили движение. Упал сраженный вражеской пулей лейтенант Колегаев. Командование принял на себя коммунист Абузаров.
Мастерски владея пулеметом, почти в упор расстреливал Иманбай Ахметов сопротивлявшихся фашистов. Немцы засекли его, но он быстро сменил позицию и продолжал поддерживать наступавшую пехоту. К вечеру бойцы второго батальона 1162-го полка ворвались в траншеи врага, схватились с немцами врукопашную и выбили фашистов из их окопов. Гитлеровцы несколько раз бросались в яростные контратаки, но восстановить положение не могли. Наши бойцы закрепились на занятых рубежах.
Нелегко далась эта победа, части дивизии понесли большие потери. Смертью храбрых пали командиры рот Юрчак и Евграфов.
С 22 февраля по 3 марта 1943 года части дивизии вели ожесточенные бои, пытаясь прорвать оборону противника. Командир дивизии генерал-майор Пронин получил из штаба 5-й армии сообщение о том, что гитлеровцы начали отводить свои войска на Ржевском направлении.
В ночь с 3 на 4 марта дивизионная разведка проникла в расположение врага западнее деревни Долгинево, встретив здесь сопротивление небольшой группы автоматчиков. Продвигаясь дальше в тыл фашистов, разведчики не обнаружили на этом участке гитлеровцев. Немцы скрытно отвели свои войска. Разведка немедленно доложила об этом командованию. Тотчас же части дивизии снялись с занимаемых рубежей и приступили к преследованию врага. Поздно вечером 4 марта передовые подразделения 1158-го полка вышли на подступы к деревне Павлово, а воины 1162-го полка — северо-западнее села Турбино. Гитлеровцы пытались задержаться на западном берегу реки Гжать, где у них была построена сильная оборонительная линия, но советские воины с ходу форсировали водную преграду и завязали бои с группами прикрытия. Главные силы немцы отводили в юго-западном направлении.
Командир дивизии приказал 1158-му полку смять прикрытие противника в районе деревни Прохочево и следовать в направлении Замушки, Шаратово. 1160-му полку была поставлена задача уничтожить части немецкого прикрытия в районе деревни Ашково и продвигаться в направлении деревень Ашково, Сутулово, Шилово, овладеть Горловым, здесь остановиться и быть готовым к преследованию противника в составе главных сил дивизии. 1162-й полк шел за подразделениями 1158-го полка, имея задачу выйти к деревне Шилово.
Батальон капитана Синкевича втянулся в небольшую деревеньку Замушки. Колонна рассеялась на улице, бойцы отдыхали.
Комбат вместе с офицерами штаба поднялся на небольшую высоту.
— Смотрите, Неделько,— обратился Синкевич к замполиту.— Диков залег. Что бы это могло означать?
С возвышенности хорошо было видно, как разведчики сержанта Дикова, подойдя к расположенному в полутора километрах от батальона селу, залегли. Дозоры, выскочившие на окраину деревни, быстро метнулись к постройкам и затаились. Стрельбы не было. Это и озадачило капитана. Синкевич поднес к глазам бинокль и стал внимательно рассматривать местность.
— Странно. Ничего не понимаю,— произнес он,— похоже, что в селе немцы. Так почему они не стреляют? Сейчас узнаем. От разведки ползет к нам связной. Давайте-ка, товарищи, спустимся в лощину, чтобы быстрее встретиться с бойцом.
Разведчик доложил:
— Товарищ командир батальона, село занято немцами. Как только наши вошли на окраину, сразу заметили на огородах два ручных пулемета. Там же между домами фрицы занимают оборону. Несколько солдат тащат солому. Видно, хотят сжечь село. Сержант просил вашего разрешения ударить по немцам самому, а то пожара не миновать.
Синкевич, выслушав бойца, прилег на скат оврага и принялся изучать подходы к селу, чтобы правильно выбрать направление удара, потом обратился к разведчику:
— Отправляйтесь к сержанту и передайте ему: в бой не ввязываться, продолжать наблюдение. Заметите что-то новое, немедленно сообщите мне.
Связной, повторив приказание, пополз обратно.
Через несколько минут план созрел и командир батальона отдал приказ роте старшего лейтенанта Иванникова выдвинуться вперед:
— Ваша рота головная, товарищ Иванников, и бойцы одеты легко. Вот вам и карты в руки. Пересечете лощину, потом из-за поворота высоты с отметкой 257,0 выйдете на дорогу, ведущую в следующую деревню. Живьем ни одного фашиста не выпускать. Думаю, что в следующей деревне тоже есть немцы, так что держите ухо востро, приготовьтесь к отражению контратак. Выполняйте!
Иванников круто повернулся и побежал к своим бойцам.
— В ружье! — громко скомандовал он на ходу. Через минуту рота Иванникова скрылась в лощине.
Комбат довольно улыбнулся и сказал:
— Этот хоть куда пройдет. Старший лейтенант Буров, ваша задача — достичь высоты и атаковать деревню с фланга. Удар должен быть коротким, но мощным. Поддержу вас двумя минометами. Действуйте быстрее. Со мной связь будете держать посыльным. Ваша задача, товарищ Воронков: вместе со станковым пулеметом наступать прямо на деревню. Отвлеките на себя немцев. Действуйте активнее, пусть думают, что вы ведете наступление.
Бойцы Воронкова быстро проскочили лощину и цепью начали наступление на село. Наши минометчики открыли огонь. Немцы ответили. Сначала перестрелка была вялой, но вскоре усилилась. Гитлеровцы открыли огонь из двух ручных пулеметов. Бой разгорался. Около крайних домов завязалась ожесточенная схватка. Немцы упорно и яростно сопротивлялись. Были такие минуты, когда казалось, что атака может захлебнуться. Но в это время с фланга раздалось дружное «Ура-a...a!» Это рота старшего лейтенанта Бурова, перевалив через высоту, стремительно ворвалась в деревню.
Бросая оружие и убитых, гитлеровцы побежали врассыпную. Вслед им неслись наши бойцы.
В это время из соседнего села ударила вражеская пушка. Вот тут и пригодилось резервное орудие командира батальона. До этого оно стояло в упряжке и ожидало своей очереди. Теперь от него зависел успех боя.
— На огневую позицию, галопом марш! — скомандовал командир орудия Пучков.
Кони взяли с места галопом, и маленькая пушка, высоко подпрыгивая на ухабах, вырвалась вперед.
Маневр артиллеристов не остался незамеченным. Фашистское орудие начало обстреливать их огневые позиции. Но уже с третьего выстрела Пучков разнес вражескую пушку.
Гитлеровцы, не выдержав натиска бойцов капитана Синкевича, начали поспешно отходить. Небольшие группы вражеских солдат пытались прорваться в соседнее село. Казалось, что им это удастся, но Синкевич предвидел такой оборот событий. Вот уже немцы поравнялись с небольшой высотой и в это время из-за небольших снежных завалов загремели выстрелы.
— В атаку! Бей фашистов! — крикнул старший лейтенант Иванников, поднимая роту. Закипела жаркая схватка. Через несколько минут вражеский гарнизон был разгромлен. Только нескольким фашистским солдатам удалось унести ноги и прорваться к своим.
И тут же последовал приказ комбата продолжать наступление в направлении деревни Заболотье, за которую с утра вела бой первая стрелковая рота старшего лейтенанта Адамова. Его бойцы достигли деревни Затворово и вели разведку в районе деревень Сотники и Павлово. Получив донесение о том, что в этих населенных пунктах противника нет, командир роты приказал занять их. Дозоры, продвигающиеся в направлении Анисимово и Заболотье, доложили Адамову, что по дороге в сторону Прохочево движется большая колонна немецко-фашистских войск. Внезапным ударом взвод лейтенанта Прудова развеял противника и без потерь вернулся к роте, прихватив пленных.
Преследуя отходившего врага, главные силы 1158-го полка только миновали деревню Мишутино, как разведка доложила, что село Холм занято немцами. Первый батальон ударил с фронта, а рота автоматчиков — с фланга. Поддержанные интенсивным минометным огнем, наши бойцы быстро теснили врага. Но он яростно отбивался, поливая наступавших свинцом из крупнокалиберного пулемета.

Командир дивизии Ю.М. Прокофьев (справа) и комиссар дивизии В.Н. Козлов
Командир дивизии Ю.М. Прокофьев (справа)
и комиссар дивизии В.Н. Козлов

В критический момент боя младший лейтенант Виноградов поднялся во весь рост и с криком «Ура!» повел бойцов в атаку.
Немцы, не выдержав натиска, стали отходить. Заметив это, капитан Синкевич бросил в бой другие роты. Фашисты спешно отступили.
В этом бою способными командирами показали себя капитан Козловский, младший лейтенант Виноградов, старший сержант Воронков. Смело действовали разведчики старшего сержанта Дикого.
Отличились также лейтенант Паршин, наводчик орудия Чеботарев, младший лейтенант Попов, командир отделения Суслов, минометчик Шадрин, бронебойщик Потапов, пулеметчик Брицин, связист Потапов, рядовой Заббаров, старший лейтенант Кормаков, старший сержант Горбатенков. За боевые дела они удостоены государственных наград.
Смертью храбрых пали комсорг 3-й роты лейтенант Скакунов, лейтенант Кашников, комсорг 5-й роты младший лейтенант Сторожев.

Комсорг 1162-го полка Б.Я. Розин
Комсорг 1162-го полка Б.Я. Розин 

7 марта подразделения 1162-го полка завязали бой за населенный пункт Ломы. Деревню оборонял фашистский гарнизон, в которой насчитывалось 230 человек. Лейтенант Тартышный выкатил на прямую наводку 45-миллиметровую пушку и несколькими выстрелами уничтожил огневые точки врага, мешавшие продвижению пехоты. Бойцы, совершив обходной маневр, с севера и юга ворвались в село и завязали с гитлеровцами рукопашный бой. Сжимая все уже и уже кольцо, они медленно продвигались к центру деревни. Фашисты отчаянно сопротивлялись, переходили в частые контратаки. Потом начали обстрел из минометов.
Левон Чадия, стряхивая с себя липкий снег, которым его завалила близко разорвавшаяся мина, крикнул товарищам:
— Смотрите, ребята, в оба! Огневой налет неспроста! Сейчас немцы полезут в атаку!
И он не ошибся. Прикрываясь дымовой завесой, около роты фашистских солдат в полный рост шли напролом, пытаясь вырваться из кольца. Двум десяткам фашистов все же удалось прорваться к нашим позициям. На Левона набросились сразу два немца. Одного он убил выстрелом в упор, а другого прикончил саперной лопатой. В горячке боя Левон не заметил, что был ранен.
Когда все было кончено, товарищи отправили его в медсанбат. Левон Платонович Чадия скончался от ран. Это был один из лучших воинов дивизии. Командование посмертно наградило его орденом Красной Звезды. Его имя навечно занесено в списки 4-й стрелковой роты 1162-го полка.
Освободив Ломы, воины 1162-го полка, взаимодействуя с воинами 1158-го полка, с ходу атаковали деревню Баскаково и к вечеру после короткого, но упорного боя освободили ее. Удар был настолько стремителен, что гитлеровцы не успели сжечь деревню и вынуждены были поспешно отойти на рубеж Дубровки, где организовали ожесточенное сопротивление.
До четырех часов утра части дивизии вели упорный бой и наконец, сломив сопротивление врага, заставили фашистов оставить Дубровку. Подразделения 1162-го полка, не встречая сильного сопротивления, к полудню овладели Митино, а 1158-й полк вышел севернее села Холм и, сбивая немецкие заслоны, развернул наступление в направлении Азарово. Затем части дивизии освободили Вятское и вошли в лес севернее деревни Синьково. Целый день длился тяжелый бой. Поздно ночью подразделения 1162-го полка ворвались в деревню и вышибли гитлеровцев из нее.
В этих боях коммунисты и комсомольцы были в первых рядах, своей храбростью и мужеством увлекали за собой бойцов. Заместитель командира 1-го батальона старший лейтенант Кузнецов при прорыве обороны врага во главе группы ворвался в траншеи врага.
Коммунист старшина Нельзин, находясь на левом фланге роты старшего лейтенанта Сегадуллина, вступил с гитлеровцами в неравный бой. Пятнадцать фашистских солдат набросились на отважного воина. Двух гитлеровцев старшина застрелил в упор из автомата, а остальных забросал гранатами. Смелые действия отважного большевика обеспечили продвижение роты.
Также геройски сражались кандидат в члены ВКП(б) старший лейтенант Левин, командир стрелкового взвода Шекалюк, парторг Быков, заменивший командира роты, и многие другие.
За отвагу и мужество в боях 47 коммунистов были награждены орденами и медалями.
5 марта 1943 года в «Правде» было опубликовано письмо татарского народа воинам-татарам. В этом патриотическом документе трудящиеся республики дали фронтовикам твердый наказ — беспощадно уничтожать врага. «Мы крепко верим, — писали они, — что вы не дадите передышки врагу, будете гнать его все дальше на Запад и до конца истребите немецких захватчиков».
Письмо обсуждалось во всех частях и подразделениях 352-й стрелковой дивизии и нашло горячий отклик в сердцах ее воинов. Они писали в Казань Председателю Президиума Верховного Совета ТАССР Г. А. Динмухаметову: «Наша дивизия родилась на волжских просторах у вас, в родной Татарии. Молодую дивизию в те дни любовно собирал и провожал на фронт весь народ республики. Благодаря заботе трудящихся Татарии дивизия была хорошо оснащена. Уезжая на фронт, мы дали слово вам не посрамить ни себя, ни вас в боях с немецкими оккупантами. Сегодня мы рапортуем вам, наши родные, что знамена трудящихся Татарии, врученные перед первыми боями, ныне прославлены нами.
Мы бились за Москву и вместе с другими частями Красной Армии отстояли ее — нашу родную, любимую, чудесную Москву — столицу и сердце нашей Родины. В морозные дни декабря 1941 года мы гнали проклятых фашистов назад, они отчаянно сопротивлялись, но наша ярость, наш порыв не знали пределов. Мы с боями пробивали путь вперед, освобождая родную землю.
Сержант Ахмет Мухамедов закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота. Герой погиб, но своей смертью обеспечил успех нашей части. Красноармеец-коммунист Левон Чадия дважды был ранен на поле боя, но не покинул его. Истекая кровью, собрав свои последние силы, он пламенным словом призывал товарищей на бой с врагом. Бойцы поднялись за ним в атаку и победили врага. Более тысячи наших бойцов и командиров награждены за отличие в боях орденами и медалями Советского Союза. И среди них сотни пришедших в дивизию из городов, сел и деревень Татарии. Труженик, ученый, большевик из города Казани майор Плакатин награжден орденом Отечественной войны 1-й степени и орденом Красного Знамени. Майор Веселов — орденом Красного Знамени. Среди награжденных депутат Верховного Совета ТАССР старшина Морозов, красноармеец Даули Нурмухаметов и многие другие воины.
Мы клянемся перед вами, перед Советской Родиной до конца выполнить свой долг. Враг будет уничтожен!» (Госмузей ТАССР. Фонд Великой Отечественной войны, папка № 365).
Эти письма имели большое значение для подъема морального духа воинов.
Трудящиеся Татарии внимательно следили за боевыми действиями 352-й стрелковой дивизии и оказывали всемерную помощь ее бойцам и командирам. Из республики на фронт шли посылки с подарками для воинов, в дивизию приезжали делегации трудящихся.
...Приказом штаба 5-й армии 352-я сд. на несколько дней была переведена в резерв командующего, а 13 марта выступила в направлении Вязьмы. Погода установилась теплая, солнечная и тихая. Сменившие дивизию части отогнали немецкие войска так далеко, что не было слышно даже орудийных выстрелов. О войне напоминали бойцам сожженные дотла деревни и перепаханная снарядами земля. Изредка в голубом чистом небе проносились с воем «мессершмитты». Наши ястребки тотчас же отгоняли их за линию фронта.
После тяжелых боев минуты затишья для бойцов особенно приятны. Воины вздохнули полной грудью и чувствовали себя победителями. Прошло всего два дня, а обстановка на освобожденной земле заметно изменилась. Из лесов выходили мирные жители, прятавшиеся от разъяренных фашистских палачей. Навстречу бойцам выходили старики, женщины, дети. Худые, оборванные, с изможденными лицами, с потускневшими глазами. Подходили к ним со слезами на глазах, говорили:
— Здравствуйте, наши спасители.
Глядя на этих измученных людей, воины проникались еще большей ненавистью к врагу. Вот с колонной поравнялась группа девушек из Смоленской области. Больно было смотреть на них. Во что превратили их немецкие палачи. Худые, почерневшие, в рваных лаптях и одежде брели они по грязи домой.
Но встречались и другие люди. В деревне Дороховке штаб 914-го артполка расположился в одном из уцелевших домов, казалось, покинутых хозяевами. Но вот появился мужчина лет тридцати, в рваном пиджаке, прохудившихся валенках. Но лицо самодовольное, сытое. С ним вошла его жена, молодая, миловидная, хорошо одетая женщина. Они и были хозяевами дома. Сразу же стали предлагать командирам свои услуги. Охотно рассказывали о зверствах гитлеровцев. О том, как немцы над ними издевались, а потом схватили и посадили в тюрьму. Им чудом удалось бежать из страшного застенка.
В их рассказах однако чувствовалась неискренность. Чего-то они не договаривали, скрывали. Потом стало ясно, когда в дом зашла девушка, соседка и рассказала о «злоключениях многострадальной» четы.
Оказалось, что хозяин попал к немцам в плен, потом добровольно воевал против Красной Армии. За особые «заслуги» гитлеровцы его назначили полицаем в деревне. Перед отступлением фашистских войск он хотел бежать со своими господами, ползал на коленях перед ними, умолял, но гитлеровцы его не взяли. Предателя препроводили в соответствующие органы.
На другой день бойцы вступили на улицы старинного русского города Вязьмы, от которого остались одни дымившиеся еще руины. Задолго до прихода Красной Армии гитлеровцы начали планомерно разрушать здания с прусской педантичностью. Чувствуя, что им здесь не удержаться, они вымещали свою звериную злобу на жителях и городских постройках. От многотысячного населения осталось всего несколько сот человек, которым удалось скрыться от преследования фашистских палачей.
Оставшиеся в живых устроили митинг в честь освобождения города, тепло встречали наших бойцов.
Не задерживаясь в Вязьме, части дивизии продолжали марш на запад, к Днепру. Дороги раскисли. Бойцы выталкивали повозки на руках.
Привал сделали ночью, в поле за Вязьмой. Уставшие, не спавшие двое суток, люди все же находили силы шутить. А в отдельных подразделениях слышались песни. Это говорило о высоком моральном подъеме наших воинов. Ведь они наступали, гнали ненавистного врага с родной земли.
18 марта части дивизии, преследуя отходившего врага, вышли в район деревни Гаврюково.
Гитлеровцы подтянули на заранее оборудованный рубеж обороны Секарево — Петрикино свежие силы пехоты и танков, пытаясь задержать наступление наших частей. По переднему краю обороны противника проходила сплошная траншея со стрелковыми ячейками. За ней на удалении двух километров просматривалась вторая линия обороны. Немецкие наблюдательные пункты располагались в Секарево-Петрикино.
Дивизии была поставлена задача: из рощи, расположенной западнее деревни Подмошье, при поддержке приданного ей батальона танков Т-34 атаковать Петрикино, овладеть селом, развернуться и с юга наступать на Секарево.
После артподготовки наши танки с десантом и стрелковые подразделения пошли в наступление. Люди и машины вязли в грязи. За пятнадцать минут пехота прошла всего лишь половину нейтральной зоны. И в этот момент гитлеровцы обрушили на атакующих сильный артминометный огонь. Один из танков, застрявший в грязи, был подбит, вскоре вспыхнул второй. Пехота залегла. Артиллеристы 914-го артполка перенесли огонь по ожившим огневым точкам врага, а пехота снова поднялась и рванулась к проволочным заграждениям.
Командир 4-й батареи капитан Зюбин и командир 6-й батареи старший лейтенант А. А. Попов, следуя в боевых порядках пехоты, дали команду открыть огонь по скапливающимся для контратаки фашистам и пулеметным точкам врага.
Бой продолжался до наступления полной темноты. На другой день, рано утром снова загремели наши орудия. Дивизион «катюш» дал несколько залпов по Секаревке и Петрикино. Наконец, наша пехота, после стремительного броска, ворвалась в первую траншею врага.
После трехдневных кровопролитных боев дивизия перешла к активной обороне на восточном берегу Днепра. В трудных условиях весенней распутицы ее воины прошли 90 километров и освободили 75 населенных пунктов.
Родина высоко оценила подвиги воинов. Орденом Красной Звезды были награждены: командир 914-го артполка майор Кондратенко, лейтенант Агеев, старший лейтенант Васильчук, сержант Новожилов, капитан Кириченко, капитан Собцов.
Гитлеровцы закрепились на западном берегу реки Днепр. С восточного берега немецкая оборона хорошо просматривалась на большую глубину. За Днепром раскинулись заливные луга, а метров через семьсот начиналась возвышенность, по которой проходила шоссейная дорога, соединяющая ближайшие населенные пункты: Филино, Воронино, Коржавино. На скатах высоты фашисты оборудовали свои укрепления.
Оборона дивизии также была видна фашистам, и перед личным составом встала неотложная задача: как можно скорее оборудовать оборонительные сооружения.
4 апреля 1943 года бойцов и командиров взволновала трагическая гибель одного из лучших политработников дивизии, заместителя командира по политчасти 1160-го полка майора Александра Павловича Плакатина. Осматривая взорванный немцами дот, он наступил на заложенную гитлеровцами мину и подорвался. Так оборвалась жизнь талантливого командира, любимца воинов 1160-го полка и всей дивизии. Он был из плеяды первых советских историков. В 1923 году окончил рабфак, потом поступил в Московский университет. Затем окончил аспирантуру. Перед войной работал заведующим кафедрой истории Казанского университета, а затем деканом историко-филологического факультета. Будучи комиссаром полка, он постоянно находился в солдатской среде, беседовал с бойцами по всем интересующим их вопросам, советовал, разъяснял, читал интереснейшие лекции.
В своих траурных речах бойцы и командиры поклялись отомстить за смерть своего товарища фашистским палачам.
...За короткий срок по левому берегу Днепра и реки Осьмы были вырыты сплошные траншеи и ходы сообщения. Оборона строилась противотанковая, противоартиллерийская и глубокая. Саперы минировали подступы к нашему переднему краю, тянули проволочные заграждения. Во многих местах над траншеями возвели перекрытия. Для всего личного состава были построены землянки для жилья.
Построив оборону, бойцы и командиры усиленно занимались боевой подготовкой и готовились к предстоящим сражениям.
Немцы в обороне тоже не спали. С нашего берега хорошо было видно, как ежедневно фашистские солдаты выходили на работу. Рыли траншеи, ходы сообщения, оборудовали блиндажи, В ясную погоду каждого фрица было видно как на ладони. Вначале они ходили открыто по одному, целыми группами, вели себя нахально. Наши артиллеристы сориентировались, пристреляли цели и тотчас с этого времени начали охоту за гитлеровцами. Как только заметят, что немцы копают, пошлют два-три снаряда — и фрицы врассыпную. С этого времени фашисты прекратили дневное строительство, работали только по ночам.
По сравнению с обороной под Гжатском оборона на Днепре с нашей стороны была более активной. Больше отпускалось боеприпасов для орудий и минометов. Выведенная из строя материальная часть немедленно заменялась. Бойцы и командиры чувствовали, что наш тыл с каждым днем дает фронту все больше вооружения и боеприпасов. Почти каждую ночь над головами бойцов пролетали большие армады советских бомбардировщиков бомбить тылы врага.
Шел июль 1943 года. Успешно отразив удар бронированных полчищ врага, Красная Армия сама перешла в наступление. Надежды Гитлера и его генералов взять реванш на Курской дуге за поражение под Сталинградом полностью провалились.
Чувствовалось, что и на фронте, где 352-я дивизия занимала оборону, вскоре должны произойти перемены. И предчувствия бойцов не обманули. В начале августа дивизия получила приказ о наступлении.
В ночь на 6 августа части дивизии по приказу штаба 5-й армии вышли на марш. В пути попали под сильную бомбежку. Немецкие стервятники налетели неожиданно, когда личный состав расположился на отдых.. С душераздирающим воем посыпались бомбы, с корнем выворачивая кусты и поднимая столбы черного дыма и пыли. Задрожала от грохота земля. Над головами бойцов свистели осколки.
Все же части дивизии прибыли точно в срок в район озера Абрамовское. Здесь вышли во второй эшелон армии, а 914-й артполк перешел в оперативное подчинение командира 208-й дивизии и тут получил приказ поддержать огнем ее наступление. К вечеру артиллеристы заняли огневые позиции севернее деревни Волочек и произвели пристрелку.
По всему было видно, что готовилось крупное наступление. В этот район шли танки и сосредоточивалась артиллерия, в том числе знаменитые и грозные «катюши», по лесным дорогам подвозились боеприпасы. Беспрерывным- потоком прибывала «царица полей» — пехота.

Медицинская сестра М.Ф. Сыркина
Медицинская сестра М.Ф. Сыркина 

Боевые порядки были так сильно уплотнены, что для огневых позиций 914-го артполка выделили район шириной всего лишь в один километр. Ночью никто не спал. Артиллеристы стремились как можно лучше подготовиться к наступлению. Срочно оборудовались наблюдательные пункты, связисты тянули телефонную линию.
Гитлеровцы заметили активное движение на нашей стороне и открыли массированный огонь из орудий и минометов, а вскоре появилась вражеская авиация. Закружились «юнкерсы» в чертовой карусели, квадрат за квадратом обрабатывали боевые порядки стрелковых подразделений.
Наша артиллерия открыла контрбатарейную стрельбу. И на немецкой стороне запылали пожары. Эта артиллерийская дуэль продолжалась часов до двух ночи, потом все смолкло, установилась какая-то тревожная тишина, но в лесу продолжалось активное движение. Все спешили. И вот только забрезжил рассвет, артиллеристы получили последнее предупреждение приготовиться, а через несколько минут команду:
— Огонь!
Предрассветную тишину разорвал гром сотен орудий. Поднялся необычайной силы грохот, среди которого выделялся резкий треск дальнобойных орудий. Тугая волна ударила в уши. На стороне врага поднялась стена дыма. Время от времени гул затихал, а потом снова нарастал с еще большей силой. Два часа обрабатывала артиллерия позиции врага, а потом перенесла огонь в глубину его обороны.
Пехота с криком «Ура!» бросилась в атаку, десять минут спустя ворвалась в первую траншею и начала очищать ее от немецких солдат. Через несколько минут гитлеровцы открыли ответный огонь, обстреливая зону своей второй траншеи. И снова заговорила наша артиллерия. А когда сопротивление врага ослабело, стрелковые подразделения ворвались во вторую траншею и схватились с немцами врукопашную.
Из третьей траншеи, уже в темноте, немцы бросили в контратаку около батальона пехоты и шесть танков, но огнем артиллерии их остановили. Бой продолжался всю ночь.
Рано утром части 208-й дивизии заняли Сокоревку, а к вечеру того же дня вышибли немцев из села Петрикино. Пять раз гитлеровцы бросались в яростные контратаки, но наши бойцы стойко обороняли завоеванные рубежи.
На другой день 9 августа бой разгорелся с новой силой. Все пушечные батареи 914-го артполка были поставлены на прямую наводку, а гаубичные—на полузакрытые огневые позиции. Гитлеровцы контратаковали, но их усилия разбивались о стойкость советских воинов. Артиллеристы в упор расстреливали контратакующих фашистов. Те несли большие потери, но продолжали напирать. А после полудня, подтянув большое количество артиллерии, открыли сильный огонь и при поддержке танков пошли в новую атаку.
Этот момент боя был самым ожесточенным. Не одна сотня орудий с той и с другой стороны вели бешеный огонь на узком участке фронта. За час было выпущено 10 тысяч снарядов.
Командир 8-й батареи капитан Абдуллин видел в бинокль пожары, охватившие Петрикино, низкие и широкие тени, мелькавшие среди клубов дыма н все ближе подходившие к огневым позициям батареи.
— Товарищ капитан! — сержант Ячменев не выдержал напряжения,— 400 метров... Товарищ капитан! Что же это мы!
— Я танков не вижу! Дым закрыл! — крикнул наводчик Запорожечко.
— Еще метров сто и будет норма,— ответил Абдуллин, убеждая скорее себя, чем других, что нужно во что бы то ни стало вытерпеть эти сто метров.
— Товарищ капитан! Командир дивизиона вас... вызывает. Спрашивает: — Почему не стреляете,— телефонист Белов вынырнул из окопчика.
— Надо еще подождать. Еще немного, иначе сразу же обнаружим себя,— не сдавался Абдуллин.
Справа громыхнула пушка третьей батареи капитана Васильчука. Снаряд прочертил над степью трассу и скрылся в дыму. Но вот танки показались на открытом пространстве.
— По танкам справа, наводить на головной! Прицел шестнадцать, бронебойным — огонь! — с хрипом выкрикнул команду Абдуллин. И тут же: — Два снаряда... беглый, огонь! Головной танк словно споткнулся и закрутился на одном месте.
— Гусеница! — радостно вскрикнул сержант Ячменев.
— Три снаряда, беглый, огонь! — неслось по батарее.
Головной танк все вертелся на одном месте, распуская плоскую гусеницу. Башня его тоже вращалась рывками, поводя длинным стволом. Но по стальной броне уже плясали язычки пламени. Еще один снаряд угодил в бок и крестатая громадина утонула в дыму.
Капитан крикнул:
— Запорожечко, молодец!
Еще несколько танков подбили рядом стоявшие батареи. В это время на поле боя грянуло: «Ура!» Это воины 1162-го и 1160-го стрелковых полков 352-й сд. устремились в прорыв, сделанный подразделениями 208-й дивизии.
К вечеру 1-й стрелковый батальон 1160-го полка продвинулся лишь на 500 метров. Весь день шел ожесточенный бой. 9 августа гитлеровцы восемь раз бросались в яростные контратаки, но успеха не имели, потеряли более половины своих солдат, отступили.
Советские воины проявляли образцы мужества и отваги, дрались не щадя своей жизни. Во время боя осколком снаряда разбило пулемет у солдата Чекаль. Он взял винтовку убитого бойца и с криком «Вперед! За Родину!» бросился в атаку на врага. Чекаль пал смертью героя.
Ночью немецкие автоматчики пытались проскочить в тыл наших подразделений. Первым заметил их парторг Назаров и поднял тревогу. Бойцы встретили фашистов дружным огнем. Несколько наших солдат оказались отрезанными от роты. Назаров незаметно пробрался к ним. Вместе с бойцами перевязал раненых, отправил их в медсанбат. Во время боя Назаров все время находился на самом опасном направлении.
В этих тяжелых боях смертью героев пали командир 1-го стрелкового батальона 1160-го полка капитан Пашков, сержант Свежухин. Их посмертно наградили орденами Отечественной войны 1-й степени.

Начальник штаба дивизии А.А. Марьяшин
Начальник штаба дивизии А.А. Марьяшин 

Дивизия выполнила свою задачу. Активными действиями она приковывала к себе значительные силы врага и не давала возможности немецкому командованию перебрасывать дополнительные силы в район города Спас-Деменска, где Красная Армия начала крупную операцию по прорыву долговременной фашистской обороны.
23 августа 352-я сд. сдала занимаемый рубеж и, совершив марш, сосредоточилась в лесу восточнее деревень Карпово — Гусево. С этого времени дивизия перешла в подчинение командира 62-го стрелкового корпуса 49-й армии Западного фронта. Пост начальника политотдела дивизии вместо умершего от ран подполковника Мищенко Федора Трофимовича занял подполковник Железовский Сергей Владимирович.
2 сентября дивизия сменила части 70-й и 331-й дивизий на рубеже Полубневка — Кирсевка, действовавших на Спас-Деменском направлении, и вскоре завязала кровопролитные бои за Киреевку. Советские воины стойко отбивались от наседавшего врага. Несколько немецких танков прорвались в боевые порядки нашей пехоты. Расчет противотанкового ружья Хамидуллина и Макарова геройски дрался против бронированных чудовищ. Один танк с третьего выстрела поджег Хамидуллин. Гитлеровцы окружили отважных бронебойщиков и предложили сдаться. Друзья, обнявшись, поднялись во весь рост. Когда фашисты приблизились, бронебойщики взорвали противотанковую гранату.

Старшина А.И. Никитин
Старшина А.И. Никитин 

Отбив контратаки и сломив сопротивление врага, части дивизии к середине сентября вышли к реке Десна. Рано утром 14 сентября немцев выбили из деревень Колпино и Брянцево.
Гитлеровцы, отступая, взорвали мост через реку. Западный берег Десны фашисты сильно укрепили, возвели многочисленные оборонительные сооружения. Для стрельбы прямой наводкой в землю вкопали танки и самоходные орудия «фердинанд». Они надеялись здесь остановить наши войска. Подготовка к форсированию Десны проходила под непрерывным артминометным огнем врага.
Для захвата плацдарма на западном берегу реки была создана специальная штурмовая группа в 1-м батальоне 1160-го полка под командованием капитана Яшина. Она первой преодолела водную преграду и завязала бой за расширение плацдарма. Когда подошли остальные силы батальона, начался штурм немецкой обороны. Гитлеровцы открыли ураганный огонь, но ничто уже не могло остановить наших бойцов. Они стремительно ворвались в первую траншею врага и завязали рукопашный бой. Вместе с атакующими находился парторг 2-го батальона капитан Шарафутдинов, личным примером воодушевляя бойцов.

Командир разведки полка П.А. Зилов
Командир разведки полка П.А. Зилов 

После короткой схватки гитлеровцев вышибли из траншей. Командир полка бросил в бой 2-й батальон, который к вечеру освободил деревню Боровцы и вышел на подступы к селу Анина-Слобода. Вражеский арьергард прикрывал отход своих главных сил и оказал сильное сопротивление. Однако решительные действия и умелые маневры позволили окружить село. Дальнейшему их продвижению мешал фашистский пулемет. Командир взвода ПТР старший лейтенант Очаковский с двумя солдатами незаметно проник к огневой точке врага. Пулеметное гнездо забросали гранатами, а уцелевших фашистов уничтожили из автоматов. К вечеру было освобождено и село Богданово. Таким образом, на западном берегу Десны был создан плацдарм и 17 сентября дивизия переправилась через реку. Преследуя врага, части дивизии 28 сентября вступили на землю многострадальной Белоруссии. На другой день в лесу встретились с партизанами соединения Гришина.
Сбивая заслоны противника, советские воины вышли на подступы к районному центру Дрибино. Ночью на станцию была направлена в разведку группа командиров 2-го батальона 1160-го полка: Очаковский, Стукалин, Чанов и с ними два бойца. На окраине села разведчики нарвались на немецкую засаду и в коротком бою уничтожили ее. Очаковский с солдатом минометной роты Винокуровым сумели скрытно пробраться к центру села, укрылись в развалинах одного из домов, открыли стрельбу. Среди фашистских солдат начался переполох. В это время к станции подошли подразделения 1162-го полка. Артиллеристы дали несколько залпов по селу. Фашисты прекратили сопротивление, оставили Дрибино и заняли оборону на западном берегу реки Проня.
Воины 2-го стрелкового батальона 1162-го полка вступили на улицы села. Навстречу им бежали измученные немецкой неволей женщины, дети, старики. Всюду по селу разносились радостные возгласы:
— Наши пришли!
Вокруг комсорга 2-го батальона Н. А. Иоффе собрались жители освобожденного села и с жадностью слушали его рассказ об успехах Красной Армии.
Освобожденные советские граждане обнимали, целовали бойцов как своих родных, жадно рассматривали лица воинов, надеясь увидеть среди них отца, сына или брата. Заплаканные женщины наперебой рассказывали о горьком житье в немецкой неволе. Через несколько минут все население села собралось около наших солдат, устроивших привал. Начался митинг. После выступления заместителя командира 1158-го полка майора Чуприна, который поздравил советских граждан с освобождением, выступил пулеметчик сержант Поддубский. Он с гневом говорил о преступлениях фашистской солдатни:
— Отцы, матери, братья и сестры, дорогие наши дети! С этого дня над вашим селом снова развевается красное знамя свободы. За ваши мучения и слезы мы мстим и будем жестоко мстить врагу. Мы будем бить немецких палачей до полного разгрома фашизма. Мы идем на запад, чтобы освободить нашу священную землю и уничтожить фашистскую чуму. Клянемся вам, что каждый солдат будет драться не щадя своей жизни за свободу нашей любимой Родины.
Его место на трибуне заняла гражданка Цветова. Со слезами на глазах она обратилась к воинам:
— Дорогие бойцы, наши освободители! Мы долго вас ждали. Думали, что все погибнем под фашистским сапогом. Ох, как измучили нас проклятые фашисты. Они повесили моего 14-летнего сына-комсомольца перед моим домом и приказали не снимать три дня. Каково же было это видеть мне. Дорогие воины, наши родные, отомстите им за наши страдания, за безвинно загубленных людей.
Только митинг окончился, как сразу же прозвучала команда:
— Становись!
Бойцы спешили в строй, задерживаться в селе не было времени. Войска красной Армии, преследуя врага, шли на Запад. Женщины, дети провожали своих освободителей далеко за околицу и каждый из них преподносил что-нибудь бойцам из своих скромных запасов, спрятанных от воровских солдат фюрера.
Освободив Дрибин, саперы быстро навели мост через реку Проня. Ночью под сильным обстрелом воины форсировали водную преграду, продвинулись на два километра и заняли оборону.
В начале октября части дивизии сдали свой участок по реке Проня подразделениям укрепрайона, совершили сорокакилометровый марш, вышли в район деревни Луки на правом фланге 49-й армии. Здесь воины дивизии вели напряженные бои. Немецкая авиация ежедневно бомбила боевые порядки стрелковых подразделений. В отдельные дни по 70 фашистских самолетов производили массовый налет. Были тяжело ранены командир 1-го батальона капитан Раменский, парторг этого же батальона капитан Шарафутдинов, старший лейтенант Очаковский.
Поддерживая наступление польской дивизии имени Тадеуша Костюшко в районе местечка Ленина, дивизия в середине октября одним стрелковым батальоном 1158-го колка проводила частную операцию с задачей овладеть первой линией траншей противника и захватить пленных, но успеха не имела. В этот же день воины двух полков перешли в наступление и встретили упорное сопротивление врага. При поддержке танков и самоходных орудий гитлеровцы неоднократно переходили в контратаки. С воздуха беспрерывно бомбила вражеская авиация. В результате трехдневных боев частям дивизии все же удалось отбросить врага и вклиниться в его оборону.
С конца октября 1943 года до февраля 1944 года 352-я сд. в основном участвовала в оборонительных боях, проводила частные наступательные операции. Рубеж обороны: село Баево, лог юго-восточнее Трегубова воины сделали неприступным для врага. Своими активными действиями части дивизии держали гитлеровцев в постоянном напряжении. Часто по ночам в тыл врага уходили разведчики. Ими было взято за это время 14 солдат и унтер-офицеров врага. Фашисты потеряли убитыми 1500 человек.
С марта по июнь дивизия освободила десятки населенных пунктов, вышла на рубеж Хлебня, Трегубово, недалеко от города Орши и здесь вошла в состав войск 36-го стрелкового корпуса 31-й армии 3-го Белорусского фронта. За это время произошли изменения в командовании. Дивизию принял генерал-майор Стриженко. Вместо подполковника Бояршинова Николая Михайловича 1160-м полком стал командовать полковник Евдокимов Семен Васильевич. В мае 1944 года в частях дивизии развернулась подготовка к грандиозной битве за окончательное освобождение Советской Белоруссии. 

Вернуться к книге
ДЮРЯГИН Г. М.
Сквозь пламя войны

Обсуждение

blog comments powered by Disqus