КАК МУЖИК ЗАСТАВИЛ ПАНА ЗЕМЛЮ ПАХАТЬ

Жил богатый пан, а неподалеку, в селе,—бедный старик Фома. Пан имел тысячу десятин земли, а Фома — одну полоску и захудалую лошадь. Когда умирал старый пан, задумался: справится ли молодой сын с имением?
— Слушай, сын,— сказал он.— Я умираю. Имение остается за тобой. Смотри, чтобы оно не заросло травой. Помнишь, я тебе говорил про котел с золотом? Я его закопал в землю, а ты должен найти: в нем все мое богатство. Так вот слушай: когда мужицкая лошадь взойдет на твою землю, ты ее забирай, а потом заставишь хозяина за выкуп клячи вспахать три десятины. Когда ты так закабалишь всех мужиков, кто-нибудь из них и выпашет тебе котел с золотом.
«Ловко придумал отец: земля будет вспахана, и я буду с золотом!»—подумал молодой пан.
Наступила весна. Начали панские холопы с барских лугов забирать мужицких лошадей. Заскрипели на панском поле мужицкие сохи.
Выбились мужики из сил, стали просить:
— Пане милосердный, окажите божескую милость. Моя лошадь горсть вашей травы съела, а вы нас всю весну мучите.
Свирепый пан и слушать не хотел мужиков, а который ослушивался, того приказывал холопам пороть кнутами.
Мужики потели, мучили своих лошаденок, а панские поля с каждым днем и часом распахивались все больше и больше.
Но вот взошла на панский луг голодная пегашка Фомы. Не успела она щипнуть панской травы, как была поймана и заперта в конюшню. Пришел старик в имение, повалился пану в ноги:
— Благодетель пан, отдайте мою клячонку, мне нужно огород под картошку пахать!
Но не тут-то было. Пан затопал ногами и велел дать старику двадцать розог. Кроме того, отмерил три десятины земли и сказал властно:
— Вспаши эту землю за три дня, иначе лошадь не получишь!
Мужик надел портки, поморщился, почесался, но делать нечего. Запряг пегашку и принялся пахать панскую землю. Вспахав полдесятины, измученная лошадь зашаталась и остановилась в борозде. Загрустил Фома: «Не вспахать мне три десятины, издохнет пегашка. Запорет тогда меня пан плетями!»
Но деваться было некуда, начал хлестать кнутом свою кобылу.
— Ну, милая, ну!
Под сохой что-то хрустнуло, и измученная лошадь пошатнулась, упала и тут же испустила дух. Горько заплакал старик.
— Проклятый камень, если бы не ты, потянула бы моя пегашка еще.
Фома наклонился к лемеху и обомлел: под лемехом лежал закупоренный блестящий котел. «Клад!»— подумал мужик и оглянулся.
На поле никого нет. Старик наскоро отвернул пласт земли, закрыл им котел с золотом, заметил место и пошел пану сказать о несчастье.
Злобно закричал пан, вышвырнул Фому из своих хором и велел всыпать горячих за нерадение.
Мужик поклонился пану за «науку» и поплелся домой. А ночью вернулся на пашню и взял котел с золотом.
— Ой, ой,— развела старуха руками, увидев в котле золото.— Снимет теперь пан с нас шкуру!
— Помалкивай, старуха, помалкивай! Теперь у нас будут и лошадь и корова. Только ты смотри, никому не сказывай. Видишь, сколько! Все теперь наше.
Два дня крепилась старуха, а на третий не выдержала и похвалилась своей кумушке:
— Старик-то мой надысь на панской земле клад выпахал. Теперь мы заживем!
Кумушка тотчас же рассказала об этом своему куму, кум свату, и пошло по всему селу. Услыхал Фома, что его старуха разболтала о котле с золотом, загрустил.
— Что придумать, чтобы пан не поверил этим слухам?
Долго ходил по хате старик, потом взял норот, сплетенный из прутьев, и сказал старухе:
— Надо к завтраму карасей наловить. Поставил Фома на ночь норот в пруду и лег спать, а как только стало светать, пошел в лес, поймал двух зайцев. Вытряс из норота карасей, посадил в него зайцев, окунул в воду и принес домой.
— Господи, боже мой, что это такое? — спросила она.
— Теперь, старуха, в нашем пруду не караси, а зайцы живут.
На вторую ночь Фома вынул из котла часть золота, купил мешок баранок и рассыпал их по двору, на крышу, на крыльцо, а одну даже на плетень повесил. Вышла утром старуха на двор и ахнула.
— Господи, боже мой, что же это такое?
— Гляди, старуха,— отвечает Фома,— дождь из баранок шел, собирай скорей, пока не высохли.
Старуха, не веря своим глазам, принялась собирать в подол баранки.
В тот же день купил Фома трехгодовалого быка, привязал его в чаще к елке и вернулся домой.
Пойдем, старуха, дрова собирать,— сказал он,— а то завтра печь топить нечем.
Пришли в лес. Начали собирать сучья. Но вот в чаще леса раздался глухой тягучий рев. Грохнула старуха дрова и к мужу:
— Господи, боже мой, что же это такое?
— Тише, тише,— сказал Фома.— Это бесы пана дерут!
— Ох, господи! — перекрестилась старуха.— Да как же они его дерут?
— А так: загонят когти в загривок, натужатся и до самых пят всю шкуру снимают. Пойдем, старуха, домой, а то и до нас доберутся!
Прошло несколько дней, сбылись опасения Фомы: услыхал пан о найденном кладе с золотом. Тотчас же послал за мужиком и его старухой гонца, приказал, чтобы явились на панский суд.
Вошли Фома со старухой в панские хоромы, поклонились и застыли у порога.
— Ну, рассказывай, лохмач, куда деваешь мое золото? — грозно спросил пан.
Фома вытаращил глаза и повалился пану в ноги.
— Отродясь, милостивый паи, не видал золотой полушки!
Пан топнул ногой и яростно закричал:
— Волосины в бороде не оставлю. Старуха твоя рассказывает, что ты выпахал мой котел с золотом.
— Милостивый пан! — Фома поднялся на ноги.— Не верьте вы ей, она же у меня дура!
Старуха не вынесла такого оскорбления и громко закричала:
— Господи, боже мой, сорок лет жила — умна была, а теперь дура. Не слухайте его, пане милостивый, нашел он клад. Нашел. Да еще никому рассказывать не велел...
Пан опустился в кресло и спокойно спросил:
— Когда же, бабка, он нашел его?
Старуха, не задумываясь, ответила:
— А незадолго до того, как в нашем пруду вместо карасей стали попадаться в нороте зайцы!
Пан вытаращился на старуху.
— Какие зайцы? Что ты мелешь?
— Вот же крест, два зайца и три карася в пруду поймали!
— Да когда это было? — со злом крикнул пан?
— Лика святого мне не видать: когда из баранок дождь шел! — поклонилась старуха пану.
Пан еще больше возмутился.
— Ты что, старая кочерга, с ума сошла? Когда из баранок дождь шел?
— А в тот самый день, когда в лесу с затылка до пят вашей милости бесы шкуру сдирали!
— Сумасшедшая! — затопал ногами пан.— Вон из моих хором! Вон!
И старик со старухой не успели поклониться пану, как их вытолкнули за дверь обоих.
— Никому не позволю искать золото, которое отец мой на поле закопал.
Пан выскочил во двор, крикнул, чтобы ему запрягли в плуг лошадь, и поехал в поле. Приехал, сбросил жилет, поплевал на руки и начал пахать землю.
Три дня и три ночи не пил, не ел и не спал —все пахал пан землю, искал золото. На четвертый день панская жила не выдержала — свалился на поле и умер.
А старик со старухой стали жить, поживать да добра наживать.

Вернуться к книге
СБОРНИК
Сказки Смоленского края

Обсуждение

blog comments powered by Disqus