Говорят архивы (Из жизни гжатского купечества)

Т.И. Пахоменкова, старший научный сотрудник отдела фондов
СОГУК «Музей Ю.А.Гагарина», г. Гагарин

Мое сообщение посвящено жизни гжатского купечества на основе анализа документов, хранящихся в фондах музея, которые рассказывают о событиях из жизни купцов ХIХ века. Эти документы в фонды были привезены М.С. Федоровой и М.А. Лебедевой - научными сотрудниками краеведческого отдела - из Петербурга в середине 90-х ХХ в. из Российского Госархива и публичной библиотеки Салтыкова-Щедрина, и Смоленского Госархива в 2001-2002 гг.

Документов, по которым можно проследить родословные купцов Гжатска мало, хотя эта тема с позиций нашего времени очень актуальна.

Почему сведения о купечестве отрывочны?

Во-первых, Гжатск самый восточный район Смоленского края и вошел он в его состав во второй половине XVIII века. Соответственно, документов о купечестве этого времени в архиве Смоленска нет. Необходимо учесть и то, что первые купцы были насильно переселены на берега Гжати из других городов России в начале ХVIII века.

Во-вторых, в советский период наших краеведов эта тема не интересовала, а люди, которые могли рассказать или имели материалы о купечестве ушли из жизни. Все документы, хранящиеся в музее, условно можно классифицировать по таким темам: 1 - купечество и власть; 2 - статистические сведения о г.Гжатске и его жителях; 3 - отчеты местных чиновников о торговой деятельности в городе; 4 - рекламные листки купцов; 5 - воспоминания потомков купцов и т.д.

В своем выступлении я хочу рассказать о двух типичных представителях гжатского купечества, которые играли значительную роль в жизни нашего края в ХVIII- ХIX веках.

О купце И.М.Олонкине большой материал был собран учителем-краеведом Орловым А.С. в 60-70-х прошлого века, и он хранится в музее. Жизненный путь этого купца-предпринимателя во многом типичен для купцов, которые не только занимались торговлей, но и владели большими земельными владениями, которые в ту эпоху обеспечивали большую стабильность жизни семьи, чем коммерция. Мечта о дворянстве была типичным явлением для русского купечества в условиях феодальной эпохи.

И.М.Олонкин - тверской купец-предприниматель - был насильственно переселен из-под Ржева вместе с отцом на берега Гжати и стал играть активную роль в торговых операциях Гжатской слободы. В отличие от других гжатских купцов, ежегодно отправлявших в Петербург на общий оптовый торг барки с товарами сельского назначения и мануфактурного производства, он поставлял большими партиями хлеб, фураж и другие продукты сельского хозяйства казне - военному ведомству, для снабжения Петербургского гарнизона.

Это дело у него было поставлено на широкую ногу. Он имел большое количество подрядчиков, занимавшихся скупкой хлеба не только в уездах Смоленской губернии, но и за ее пределами. Кроме того, он в широком масштабе занимался предпринимательством. Скупал в округе участки строевого леса и пустошные земли, заселяя их крестьянами, купленными им за пределами Смоленской губернии без земли - «на вывоз». Покупку крепостных крестьян «на вывоз» оформлял как выигрыш в карты. Это делалось вопреки законам, установленным в годы правления Анны Ивановны (1730 г.) и Елизаветы Петровны (1746 г.), запрещавших «купечеству и прочим разночинцам покупать людей и крестьян с землями и без земли во всем государстве и крепостей оным нигде не писать».

Правительству так и не удалось осуществить уничтожение недворянского землевладения.

Одним из приемов, применявшихся купцом И.М.Олонкиным в своем приобретательстве земельных владений, была ссуда денежных средств. Он охотно ссужал деньгами ненадежных плательщиков-дворян под залог их имений, леcных участков и пустошей. В скором времени он стал обладателем обширных владений в Гжатском, Сычевском, Юхновском и других уездов Смоленской губернии.

В ходе такой предпринимательской деятельности Олонкин приобрел у кого-то из отпрысков рода князей Шереметьевых Татаркинскую пустошь, простиравшуюся узкой полосой от Старой Смоленской дороги (недалеко от Царева-Займища) вдоль левого берега реки Сежи к селу Баскаково и дальше на север - к Татарке и Родоманову.  Предприимчивый купец переселил сюда купленных крестьян не для земледелия, а для заготовки и обработки лесоматериала, необходимого ему для строительства барок на гжатских пристанях. Трудно представить какое количество выдержанного леса нужно было для изготовления барок, если были годы, когда в Петербург уходило от 1000 до 1500 с 40 пристаней.

С помощью дармовой рабочей силы купец обрабатывал деревья на месте их заготовки, доводя отдельные детали почти до полной готовности к сборке. С установлением санного пути все заготовки гужевым транспортом отправлялись в Гжатскую слободу, «Пристань», на склад лесоматериалов Олонкина. Из отходов леса купец приказал изготавливать все возможные изделия, в которых нуждались простые люди: кадушки, чаны, бочки, дуги, полозья для саней, оглобли для телег. Из липового сырья выделывали мочало, ткали рогожу, изготавливали кули, плели корзины и короба, гнали деготь и смолу. Даже пни шли в дело - их корчевали, жгли вместе с непригодными в дело отходами древесины - получали уголь, а из золы получали поташ. Ничего не пропадало даром у предприимчивого купца. Все что можно было продать, отправлялось на Гжатскую пристань и увеличивало купеческие капиталы.

Поставки провианта для гарнизона Петербурга через Гжатскую пристань находились под надзором Смоленского военного губернатора. Не без его помощи военное ведомство отметило особые заслуги в этом деле гжатского купца И.М.Олонкина, присвоив ему чин провиантмейстера, а позднее и прав дворянина.

Это позволило ему уже официально, как дворянину, оформить ранее приобретенные им разными окольными путями земельные владения в Сычевском и Юхновском уездах и постепенно превращаться в помещика-землевладельца, жестоко эксплуатирующего своих крепостных. В 1797 году в имении купца-помещика Олонкина произошло крупное восстание крестьян, в котором участвовало 23 деревни. И для их усмирения были вызваны войска.

После смерти И.М.Олонкина (1798г.) произошел семейный раздел его владений между его многочисленными детьми в соответствии с оставленным им завещанием. Трое сыновей получили свою долю отцовского наследства в денежном исчислении и обосновались на жительство в Петербурге.

Двое сыновей, Петр и Яков, получили имения. Один жил в селе Спас, а другой в Милюково. И лишь один из сыновей, Захарий, продолжал коммерческие дела отца, продолжал вести торговлю с Петербургом, выполняя заявки Смоленского военного губернатора по поставке провианта для военного гарнизона столицы. О размере поставок можно судить по отчетам губернатора за 1810 год, когда было поставлено через Гжатскую пристань 100 тысяч четвертей муки, 1696 четвертей круп, 183711 четвертей овса. (Журнал Комитета Министров. 1т., стр.417. СПБ.1888г.) Помимо этого, он был владельцем и суконной мануфактуры, расположенной в Юхновском уезде. Торговая деятельность Захария Ивановича успешно продолжалась вплоть до войны 1812 года. Война основательно разорила гжатских купцов. Все пристани с амбарами и складами были уничтожены неприятелем. Разорен был и Захарий Олонкин, и больше в документах ничего не говорится о торговой деятельности представителей этой семьи.

На Вознесенском кладбище Гжатска возвышается над одной из старых могил надгробный памятник из черного гранита. На табличке с трудом можно прочитать: «Здесь погребено тело обер Провиант Мейстерши Настасьи Михайловны Олонкиной ... апрель 30 ... на 88 году». Кем она приходилась купцам Олонкиным, почему она не похоронена в семейном склепе в Спасской или Милюковской вотчин, можно только строить предположения, но то, что она из этого семейства и жила в нашем городе, где и нашла вечный покой, - это бесспорно. Фамилия Олонкиных среди жителей Гжатска встречается и в конце Х!Х и в ХХ веках, но купцов среди них нет. По документам периода революции и по воспоминаниям старожилов в городе было два дома, где жили Олонкины: на улице Московской (в конце) и в начале Волоколамской (ныне ул.Герцена). В книге Иванова А.Я. «Храмы и причты Гжатского уезда (ХIХ - нач. ХХ вв.)» среди тех, кто жертвовали церкви деньги, встречаются и Олонкины. Так, в 1882 г. гжатский гражданин Степан Иванович Олонкин пожертвовал Колоцкому монастырю 100 рублей, а через 2 года в 1844 году мещанин Гжатска Иван Михайлович Олонкин пожертвовал Вознесенской церкви 500 рублей. Суммы пожертвований, по сравнению с купеческими вкладами, небольшие. Это говорит о скромных доходах этих семей, но вполне достаточных, чтобы не быть бедными.

Купец I-ой гильдии Никифор Самбуров был известен в Гжатске как фабрикант. В книге Орлова, Чернобаева «Гжатск» (изд. 1957 г.) можно прочитать, что в последней четверти XVIII века появляются в Гжатске 3 полотняные мануфактуры. Одна из них принадлежала купцу Самбурову, где работало 329 вольнонаемных рабочих, производивших до 100 тысяч аршин парусины. В музее хранится фотокопия заметки из Петербургской газеты «Северная почта» №14 (1811 г., февраль), которая сообщала, что «....парусино-полотняные фабрики Санбурова год от году более распространяют и усиливают производство изделий с отличным успехом. При сих фабриках есть множество разных заведений, требовавших знатного капитала и множество всякого строения (каменного, деревянного), занимавшего большое пространство земли. В год вырабатывается от 2.600 до 3.000 кусков полотен. Работою же занимаются здешние городские и уездные жители обоего пола и получают от того весьма хорошую прибыль». Конечно, доходы купца были высокими раз он платил рабочим хорошую зарплату. Далее в заметке написано: «Ныне г.Санбуров завел еще при сих фабриках четыре стана для выделывания сукна из Гишпанской и полуГишпанской шерсти своего овцеводства» (ММГ-НВ-5042/12). В фондах музея находятся документы, связанные с просьбой гжатского купца I-ой гильдии Санбурова об отводе ему в Херсонской или Таврической губерниях 10 тысяч десятин земли для овцеводства. (В документах того времени фамилия купца пишется через «н».) Он пишет, что 250 овец, имеющихся у него, недостаточно для развития заведения, а распространить свое овцеводство в своей местности из-за недостатка земли ему затруднительно. Прошение датировано февралем 1812 года. Он обращается в Министерство внутренних дел с прошением об отводе ему земли в Причерноморье, присоединенном к России в 70-90-х гг. XVIII века. Эта просьба Самбурова говорит об его предпринимательской жилке и образованности, в умении воспользоваться текущими обстоятельствами для расширения своего дела. Государству в то время нужно было вновь приобретенные земли осваивать, и оно шло на многие уступки желавшим это делать. В ответе Министр пишет, что может «... ходайствовать в отводе ему названных земель... в том только случае, когда бы он прислал соразмерное предполагаемому заведению число семьсот вольных людей, кои согласились бы поселиться на оной при его заведении, и заключили бы с ним предварительные условия с означением обязанностей сих людей, так и пособии кои полагает он дать им при водворении их и обзаведением домоводством, с отделением им некоторого количества земли для собственного их хозяйства. Сверх всего он должен представить обязательства, что отводимую ему землю употребит под такое поселение и под овцеводство...» (ГАСО, ф.1, оп.1 (1812) д 87ж, л 1.2,2 об.). Этот ответ из Министерства вручил купцу-фабриканту гжатский градоначальник, получив его в свою очередь от Смоленского военного губернатора 24 февраля 1812 года. Получил ли Самбуров земли в названном крае, мы не знаем, так как документов на эту тему нет, да и сама дата 1812 год говорит, что из этой затеи с приобретением земель вряд ли что положительного вышло. Во время войны купечество понесло большие убытки, многие разорились. О торговой и предпринимательской деятельности Никифора Самбурова после 1812 года мы не имеем подробных сведений, но то, что он был активным человеком в общественно-политической жизни города, мы узнаем из документов, посвященных беспорядкам в Гжатске во время июльской ярмарки в 1829 году.

Об этих беспорядках уже писали местные краеведы. Я хочу обратить ваше внимание на роль купца Самбурова в этих событиях. В расследовании беспорядков были задействованы не только уездные и губернские власти, но и III Отделение корпуса жандармов во главе с его шефом генерал адъютантом Бенкендорфом. В августе 1829 года на имя Бенкендорфа поступила жалоба из Гжатска о том, что во время июльской ярмарки в городе наблюдались следующие нарушения: «1 - на заставах будочники собирали с приезжающих крестьян хлеб и деньги; 2 - в нескольких пустых домах собирались для распутства разного звания люди и в том числе женщины дурного поведения. В этих домах продавалось пиво, тогда как оно нигде не должно быть продаваемо кроме кабаков и лавочек; дома те отданы были на время ярмарки в откуп; 3 - внутри города были открыты балаганы под названием харчевни, в которых с утра и до 12 ночи разводили огонь для приготовления черному народу съестного (такие харчевни могли вызвать пожар); 4 - на мосту дороги Москва - Смоленск были построены по обеим сторонам перил шалаши, покрытые рогожами (в шалашах торговки продавали ягоды, калачи и квас, отчего на мосту была чрезвычайная теснота); 5 - городничий поручик - Туринцев, одевался во время ярмарки в сюртук, фуражку и без шпаги. Такое небрежение к должности и приличию, особенно при большом стечении разного звания людей, могли привести к происшествиям, беспорядкам, которые Туринцев должен был прекратить, а нужно было сначала установить, что он городничий». Вот такие беспорядки были названы в записке. Конечно, сейчас мы удивляемся, можно ли названные нарушения считать такими опасными, что на них надо обратить внимание верховной власти. Тот, по чьей инициативе была написана эта жалоба, имел свои далеко идущие личные интересы. И, в тоже же время, говорило об его умении воспользоваться обстановкой, сложившейся в России после событий 1825 года и организацией политического сыска - корпуса жандармов. В эти годы в России в любой нестандартной жизненной ситуации видели крамолу. Как вы уже догадались, автором записки был купец Самбуров. Среди материалов, посвященных этим событиям имеется рапорт чиновника (он, к сожалению, не подписан, но можно догадаться, что это один из людей хорошо изучивший обстановку в городе) Смоленскому военному губернатору Хованскому. Вот как он объясняет ситуацию, сложившуюся в городе: «На основе имеющихся донесений, что главнейшим основанием давно возникших в Гжатске беспокойств было то, что тамошний купец Санбуров, домогавшийся быть градским Главою и не допущенный до сего звания по разным противозаконным его поступкам, окружив себя значительной партией, составленной из его родных и других беспокойных граждан, разными происками к нему привлеченными, и видя неисполнения своего желания, дерзостно восставал против всех распоряжений начальства относительно новых градских выборов. Для чего он подавал различного рода ябеды и составлял с подобранной партией незаконные общественные приговоры и достиг того, что на вторичных выборах снова вступили в общественные должности его приверженцы и родственники и, в том числе, такие, кои не только не имели права быть избираемы, но даже и избирать других не имели законного права. Хотя в последствии сей, выбор был разрешен Вашим сиятельством и уничтожен и утвержден новый, через что некоторым образом положено начало к пересечению беспорядков. Но оные, по мнению моему, не могут совершено прекратиться, до того пока останется в г. Гжатске стряпчий Седельников, который, как видно, подлец и известно мне, частным образом, он есть как бы поверенный и ходатай купца Санбурова и его приверженцев».

Далее автор записки предлагает:
«Посему, дабы положить решительный конец всякому неустройству по г. Гжатску, то кроме как скорейшего перемещению стряпчего Сидельнекова, я полагаю также необходимо и перевести и господина городничего, который, восставая на купца Санбурова и его партию, и увлекаясь личным неудовольствием, нередко переходит за пределы своей власти, и слишком уж вооружил против себя наибольшую часть граждан» (ГАСО, ф1, оп 1 (1829) д 20, л 7, 7 об, 8). Анастасов - титулярный советник Смоленского губернского правления, проводивший еще раньше расследование в Гжатске, - так характеризует главных соперников: «... Туринцев действительно иногда ходит по городу в форменном сюртуке и фуражке без шпаги. Он престарелых лет, давно служит и ранен», и далее: «... записка та, как я полагаю, писана каким-либо сообщником, исправлявшего должность Гжатского Градского Головы Санбурова, неблагонамеренным человеком, у кого (городничий) по разным злоупотреблениям его производил расследования. Он (купец) из мщения и по злобе своей через записку ту желал поставить городничего в худом виде...» (ГАСО, д 1, оп 1 (1829), д 20, л 10,10 об.).

Так что купец-фабрикант мог торжествовать победу, ему удалось добиться перемещения городничего, сам он не понес никакого наказания. Это показывает, кто был главным хозяином города. Ведь на протяжении многих лет городскими главами избирались купцы. Так, из документа, датированного 1821 годом, о награждении гжатских купцов Ивана Жукова (Козмина), Михаила Воробьева, Ивана и Федора Церевитиновых бронзовыми медалями в память 1812 года, узнаем, что все они на рубеже XVIII - XIX веков в период с 1799-1817 гг. исполняли обязанности Глав города или бургомистров, кроме Федора Церевитинова (ГАСО, ф 1, оп 1, (1817), д 15, л 193). Также продолжалось и во второй половине ХIХ века. Это купцы И.Комаров, Кононов и др. Поэтому наш город мы по праву можем назвать не только купеческим по количеству проживавших здесь купцов, но и по составу его правления и характеру царивших здесь обычаев и нравов.

В ночь на 20 октября 1837 году в Гжатске случился большой пожар, выгорело множество домов, амбаров, складов. Купечество, мещане города понесли убытки на сумму 300.000 рублей, и горожане обратились за помощью к правительству, но им было отказано. Во время пожара дом купца Самбурова, который стоял на улице Калужской сильно пострадал (ММГ - К-НВ-6079).

В 1844 году 11 декабря в журнале Смоленской Палаты гражданского суда была сделана запись, из которой мы можем догадаться о судьбе наследства купца I гильдии Никифора Самбурова (ГАСО, д. 1, оп 2 (1845), д 137, л 1, 1 об, 2). В 1840 году мастеровым людям умершего купца-фабриканта Н.Самбурова уездный суд и магистрат присудил предоставить свободу из владений купца. В 1842 году мастеровые фабричные люди (Федор Арсеньев, Иван Петров, Василий Алексеев и Петр Федоров) подали прошение Смоленскому губернскому Правлению ускорить претворение в законную силу решение Гжатского суда о предоставлении им свободы из владений купца, и Палата Правления в этом же году рассматривает этот вопрос и передает его на утверждение во 2-ой Департамент Правительственного Сената, который в октябре 1844 года отвечает, что решение Гжатского суда и магистрата должно вступить в силу, так как никто из наследников купца ни на одно из заседаний не приходили и решения суда не оспаривали. Вероятно, наследников не интересовала сама фабрика, им важнее было получить деньги. Так, созданное немалым трудом и энергией Никифора Самбурова, применяя современный термин, «свое дело» было не востребовано его потомками. В вышеназванной книге Орлова и Чернобаева «Гжатск» написано, что в 50-60-х годах ХIХ века полотняная фабрика Самбурова прекратила свое существование, а в книге «г.Гагарин» изд. 1975 г. даже называется дата - 30-е годы. Но, судя по выше названному документу, фабрика перестала работать в конце 30-х - нач. 40-х. годов ХIХ века.

Среди жителей города, конечно, эта фамилия встречается часто, но людей торговых с размахом деятельности Никифора Самбурова в последующее время в городе не было. Нет их и среди дарителей церкви, на городских кладбищах не сохранилось и надгробия с именем купца 1-ой гильдии Никифора Самбурова.

Купцы, переселенные Петром на берега Гжати, положили начало купеческим династиям нашего города. Но не все их потомки, к сожалению, были достойны своих предков и не смогли также умно и толково вести дела, приумножая полученные капиталы и, тем самым, развивая экономику своего края во благо людей.


Источники и литература:
Приводимые в тексте доклада документы хранятся в фондах Объединенного Мемориального музея Ю.А.Гагарина.

Вернуться к книге
СБОРНИК
Гжатское купечество и его роль в социально-экономическом развитии России

Обсуждение

blog comments powered by Disqus