Усадьбы конца XIX века: мифы и реальность

Дома косые, двухэтажные,
И тут же рига, скотный двор,
Где у корыта гуси важные
Ведут немолчный разговор.
В садах настурции и розаны,
В прудах зацветших караси.
Усадьбы старые разбросаны
По всей таинственной Руси.
Н. Гумилев

Зарождение русской дворянской усадьбы восходит к средневековью. Но владельческая усадьба XV-XVII веков еще мало отличалась от обычного крестьянского двора как по планировке, так и по материалам, использованным при ее строительстве. У мелкопоместных землевладельцев усадьба располагалась, как правило, в окружении крестьянских дворов, являясь центром населенного пункта, и отличалась от окружающей застройки лишь количеством и величиной строений. При доме иногда разбивали плодовый садик, но чаще всего небольшой и утилитарный по назначению. Лишь крупные феодалы-вотчинники разводили большие плодовые сады и даже упоминали их в своих духовных завещаниях: «А се даю сыном своим, Василью, Дмитрию, да Дмитрию Меншему, двор свои да сад за городом на посаде, да садец меншей, а тем ся дети мои поделят межи себе без обиды ровно» (Духовная грамота князя галицкого Юрия Дмитриевича (1433 г.)

С началом петровских реформ в Россию стали проникать новинки западноевропейской культуры паркостроения. Но первоначально усадьбы европейского типа получили распространение в основном вокруг столиц. Только к концу XVIII века, после указа императрицы Екатерины II о вольности дворянства, усадьба нового типа широко входит в быт. Европейская эстетика, проникнув в Россию, существенно трансформировалась, вобрав в себя русские национальные черты.

Русская дворянская усадьба представляла собой особый мир, обустроенный в соответствии со вкусами и возможностями владельцев. Сотни разбросанных по стране дворянских усадеб были в некотором смысле островками европейской культуры в российской глубинке. В провинциальных усадьбах можно было увидеть постройки известных зодчих, сады с экзотическими растениями, предметы мебели, изобразительного и прикладного искусства, работы знаменитых столичных и зарубежных мастеров. А рядом с ними существовали творения местных архитекторов, столяров, живописцев, уступающие в чистоте стиля, но нередко исполненные своеобразной выразительности.

У человека, не имеющего прямого отношения к данной теме, может сложиться впечатление, что русская усадьба - это дворцовые ансамбли и разбросанные там и сям отдельные имения, по какой-то странной закономерности прежде населенные исключительно аристократами, великими поэтами и писателями. Это неверное представление.

По средствам и возможностям дворяне различались очень сильно: от богатейших вотчинников, имевших не одну тысячу крестьян и десятки тысяч десятин земли, до «малодушных» и «бездушных», т.е. имевших менее 50 душ крестьян или не имевших крестьян вовсе. Последние иногда образовывали совместные поселения, по внешнему виду и по способам ведения хозяйства ничем не отличавшиеся от обычных крестьянских, пахали землю, разводили скот. Достаток определял, соответственно, и условия жизни, и культурный уровень представителей этой относительно закрытой касты российского общества.

Пожалуй, особенно ярко характеризует социальное положение помещика его усадьба. Наиболее состоятельные могли позволить себе возведение роскошных дворцов в окружении огромных парков, диктуя моду в усадебном строительстве. А небогатые помещики строили свои дома из недорогого материала, небольшие по площади, по типовому проекту или по проекту доморощенного архитектора и зачастую в окружении домов собственных крестьян. Где еще, если не в собственном жилище, проявляются черты характера человека, его привычки, вкусы, финансовые возможности? Даже те немногие дожившие до сегодняшнего дня усадьбы могут многое рассказать о людях, некогда их населявших.

Тяжкие потери понесла дворянская усадьба после реформы 1861 года. Реформа, освободившая крестьян от зависимости, подорвала экономическую основу дворянского усадебного хозяйства, направив развитие сельского хозяйства по капиталистическим рельсам. Долгие десятилетия страна шла к этому моменту, неотвратимость такой реформы понимали многие. Правительство, наученное горьким опытом дворянских выступлений и дворцовых переворотов, больше опасалось возмущения дворян, чем крестьянских бунтов, и потому сделало все, чтобы смягчить для них ситуацию, но, тем не менее, реформа была потрясением для большей части представителей дворянского сословия.

Однако части дворянства удалось приспособиться к новой экономической ситуации, превратив усадьбу в фермерское хозяйство, в «экономию». Большинство же дворян, пытаясь удержаться на плаву, распродавало свои земли и усадьбы новому нарождающемуся классу богатых и предприимчивых людей, «новых русских» той поры. Усадьба-экономия, дача - вот те типы комплексов, которые приходят на смену «родовым гнездам».

Революция 1917 г. уничтожила не только институт частной собственности, но и феномен частной жизни, заменив ее на жизнь общественную. Усадьбы в лучшем случае превратились в дома отдыха, санатории, дома культуры и пансионаты, школы, больницы и иные медицинские и социальные учреждения, но значительная их часть была просто безвозвратно утрачена. Таким образом, в своем историческом развитии русская дворянская усадьба прошла путь деградации от собственно дворянской усадьбы к купеческой усадьбе на ее основе, затем к даче, затем к строениям общественного назначения. После 1990 годов большинство таких усадеб в прямом смысле оказалась беспризорными - медицинские и социальные учреждения ликвидировались, государство перестало выделять средства на их реставрацию и ремонт.

Усадьба, которая определяла размер русской жизни, за нарушение которого мы теперь расплачиваемся, в том числе утратой нравственного и достойного бытового поведения, фактически исчезла.

По моему убеждению, существование дворянской усадьбы в традиционном ее понимании уже в конце 19 века - в начале двадцатого века - это не больше, чем миф. В реальной жизни родового имения к тому времени не существовало — или это было разрушенное, непригодное к нормальной жизни, не дающее никакого дохода хозяйство, или капиталистическое аграрное предприятие с соответствующей идеологией, и третий вариант - дача, место для временного отдыха богатых, в основном столичных людей. Но никак не родовое гнездо, опоэтизированное поэтами и писателями, с устоявшимся и повторяющимся социальным и культурным укладом. Не буду цитировать Алексея Толстого, Ивана Бунина, того же Антона Чехова. Только напомню, о крахе дворянских усадеб написано ими в художественной форме задолго до октябрьской революции.

Процесс разорения, а фактически исчезновения дворянских усадеб был завершен к концу 19 века и в Гжатском уезде. После 1861 года в течение 20-25 лет поместья Голицыных, Воейковых, Каменских и других перешли в руки мелкой местной буржуазии, вчерашних крепостных, и вновь приезжих энергичных людей, о прошлом которых толком ничего не было известно. Назовем среди таких братьев Шапошниковых, Самбуровых, Шульца, Синягиных, Комарова. На первых порах старинная усадебная архитектура, обширные парки, ценный внутренний интерьер усадебных домов импонировал новым хозяевам. Некоторое время они пытались сохранить приобретенное, но вскоре это уважение начало уступать коммерческим интересам, тому, ради чего приобреталась усадьба. Начиналась перестройка зданий, мебель продавалась, парки вырубались, имения дробились, часть их сдавалась в аренду другим хозяевам и т.д. Показательна судьба кармановского имения князей Голицыных. Оно неоднократно после реформы 1861 года переходило из рук в руки, пока его не приобрели сычевские купцы братья Синягины. Вскоре оно перешло по наследству вдове одного из братьев. Новая помещица вплотную занялась хозяйством, уделив основное внимание сыро- и маслоделанию, поставляла эти продукты даже за границу. В старинном парке она перестроила дом, по некоторым данным этот дом сохранился и по сей день, он представляет собой здание, по внешнему виду ничего не имеющее общего с помещичьими домами, это простой большой каменный дом без всякого намека на изящество, часть имения была передана в аренду одному из братьев Шапошниковых, тоже помещиков новой формации, для выделки кирпича. И хотя в народе Марфу Ивановну Синягину, женщину умную и энергичную, называли барыней и княгиней, а старинный парк, посаженный еще в голицынские времена, с большими розариями, тоже приписывали энергии и воле новой хозяйки, в действительности от романтических владелиц дворянских гнезд в Марфе Ивановне почти ничего не было.

Показательна в этом отношении книга Р.С. Мицелова «За мертвыми душами», в которой он рассказывает о своих поездках в начале 20 века по помещичьим усадьбам Смоленской губернии, в том числе и Гжатского уезда. Целью экспедиции автора было спасение старинных книг, не представляющих никакого интереса для новых владельцев. Он рассказывает, как у так называемого помещика амбар был забит такими книгами. На вопрос, почему он туда их сгрузил, хозяин напрямую ответил: «Я имение покупал, а не книги, Они в придачу шли. Они, старые хозяева, и парки любили разводить. У них под парком 40 десятин, а всего земли 150 десятин. Это все образумить надо -вырубить да выкорчивать.».
И даже те имения, владельцами которых по-прежнему были дворяне, в условиях новых экономических отношений могли существовать только как экономии, говоря современным языком, в виде фермерских хозяйств. Будь то Пречистое, Курьяново ( Екатериново) или Варганово, о которых, судя по программе конференции, пойдет речь далее.

А в каком же качестве тогда находились в начале XX века известные на всю Россию гжатские усадьбы в Самуйлове, Васильевском, Скугореве, Токареве?

В каком угодно, но не только в качестве благородных родовых дворянских гнезд, где были сохранены традиции многих поколений. Об этих усадьбах, а точнее, домах было подробно рассказано в 9 номере журнала «Столица и усадьба» (1913 год). Об истории этих уникальных культурных памятников, по-видимому, сегодня тоже будет рассказано довольно много и подробно. Обращу внимание только на некоторые моменты. К 1913 году от былого внутреннего великолепия Самуйловского дворца, после того как с 1861 года у него сменилось с десяток владельцев, почти ничего не осталось. А дворцы в Скугорево, Токареве по сути дела стали дачными, загородными особняками москвичей, разбогатевших в послереформенное время.

Журнал «Столица и усадьба», главным спонсором которого был царский двор, а основными подписчиками и читателями петербургская и московская знать, выполнял определенную идеологическую задачу - показать идеальный образ дворянского сословия, его высокую культуру и высокий интеллект, убедить всех в незыблемости основ дворянского, помещичьего государства. Автор статей о гжатских имениях Георгий Лукомский обещал в следующих номерах рассказать и о других гжатских поместьях, в частности, о Пречистом. Однако больше публикаций не появилось, хотя до 1917 года вышло около 100 номеров журнала. На мой взгляд, дело было не в архитектурных недостатках других бывших и настоящих дворянских особняков, а в том, что это были экономии, где уже дворянским духом не пахло.

В заключение повторюсь. Дворянские гнезда изжили себя еще задолго до революции 1917 года, умерли естественной смертью, выполнив свою историческую миссию. Попытки оживить их, возродить на их основе прошлую культуру дворянского сословия невозможны.
Почему же столько разговоров о возрождении дворянских усадеб? За этим зачастую стоит простой коммерческий интерес некоторых людей, работающих на рынке недвижимости. Инициируются легенды, что Рублевка как бы перестает быть Рублевкой и начинает выезжать в глубь России, осваивая старинные поместья. Так ли это на самом деле, как возрождаются бывшие дворянские гнезда - мы видим на примере нашего района - того же Пречистого, Васильевского, Самуйлова.

И все же забывать об этом важнейшем пласте нашей истории мы, русские люди, для которых Россия является родиной предков, не имеем права. А нас, музейных работников, тема дворянских усадеб интересует прежде всего с позиции нашей истории, нашей культуры, с точки зрения ее эстетической составляющей.. Вот с таких позиции тема дворянских усадеб всегда будет вечной.

В. А. Новиков.

Вернуться к книге
СБОРНИК
Дворянские усадьбы Гжатского уезда

Обсуждение

blog comments powered by Disqus